'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

книжки. А от Дубовицкого — глядишь, про лешего что-то узнаю. А может, заодно и про банника. Алгоритм-то простой, не мной придуман. Жене сказал, что к любовнице, любовнице — что к жене, а сам — на чердак, и учиться, учиться.

«Аккумулятор» я положил в ящик стола. Пустую банку поставил в книжный шкаф. Провозгласил вслух:

— Знание — сила!

И шагнул в нуль-Т кабину.

* * *

В Поречье первым делом заглянул к Фёдору. Вежливо повосхищался установленными в новом корпусе отеля оконными рамами. Спросил, не объявлялась ли сбежавшая сельская девка. Узнал, что не объявлялась, отбился от предложения перекусить чем бог послал и пошагал к Благородному собранию.

О Дубовицком швейцар мне доложил, что их благородие пока не пришедши — рановато.

Ну, и ладно. Сейчас не пришедши — попозже придут. А не придут — так я знаю, где их благородие искать.

С этой мыслью я поднялся наверх, в библиотеку. Распахнул двери. И в этот раз руку, дёрнувшуюся к мечу, удержал.

— В-ваше сиятельство, — знакомый писарь, составитель каталога, тоже, для разнообразия, не стал падать в обморок. Поклонился.

— Здорово, — кивнул я. — Ну что, как работа продвигается?

— С божьей помощью…

— Это хорошо. А скажи-ка, дружище… — для того, чтобы сформулировать вопрос, мне пришлось изрядно напрячься.

Но писарь, как ни странно, сообразил, чего я хочу.

— Неведомое?.. Есть! А как же. Вот, изволите ли видеть. Целый шкаф неведомого, — и подвёл меня к нужному шкафу.

Угу. Я принялся перебирать талмуды. К слову, вполне прилично выглядящие — в отличие от охотничьих справочников. Видимо, в употреблении бывали не часто. Возможно, открывали их вообще единственный раз, и сделал это тот, кто составлял.

Неудивительно. Талмуды представляли собой сборники совершенно разрозненной информации. Грубо говоря, всё, что не знали, как применить и в какой раздел справочников засунуть, запихнули сюда.

Рисунки, обрывки схем, описания на незнакомом языке. Тоже, вероятнее всего, неполные. Сам чёрт ногу сломит…

Я пролистывал книгу за книгой. В схемы вникать даже не пытался — так же, как и в чужой язык. Смотрел в основном на рисунки, вдруг мелькнёт что-то знакомое?

И — повезло. Увидел. На одном из рисунков был схематично изображен механизм, упакованный в полупрозрачную смолу и лежащий сейчас у меня в ящике стола.

Механизм находился в центре рисунка. Над ним было схематично изображено солнце — кружочек с лучиками. Слева нарисовали ветер — конусообразную фигуру из расходящихся лучей, лежащую на боку. Справа — три волны друг под другом. Вода. Внизу — ровная линия, под ней короткие чёрточки. Земля. От всех четырёх изображений, окружающих аккумулятор, к нему тянулись широкие, уверенные стрелки.

Хм-м. Это что же получается? Что эта штука может брать энергию от солнца, воды, ветра и даже каким-то образом тянуть её из земли? То есть для того, чтобы она заработала, её достаточно просто вынести на солнце или закопать? И — сиди себя рядом, лови халявные родии⁈

Офигеть. Если это действительно так, то у меня в руках просто неоценимая штука!

От открывающихся перспектив аж дух захватило. Появление Дубовицкого я едва не проморгал.

— Интересуетесь неведомым, Владимир Всеволодович? — после взаимных приветствий Дубовицкий с уважением окинул взглядом шкаф.

— Да не то чтобы интересуюсь, — решил сползти с темы я. — Так, осматриваюсь — пока вас дожидаюсь. Надо же знать, где тут, в библиотеке, что находится. Каталог-то — ещё когда составят.

Книгу, которую держал в руках, я запихнул обратно в шкаф и закрыл дверцы.

Глава 12

— Похвально, — порадовался Дубовицкий. — А я и не знал, что вы меня ждёте. Иначе поторопился бы. Прошу извинить.

— Да ничего. Я и сам час назад понятия не имел, что буду вас ждать. Про лешего — узнали что-нибудь?

— Любопытные вещи! — заверил меня Дубовицкий. — Но давайте оставим человека заниматься своими делами, не будем ему мешать.

Я даже восхитился, насколько изящно Дубовицкий сказал: «Чтобы уши тут не грели всякие». Мы перешли в гостевую комнату, где сели в кресла. Дубовицкий закурил сигару.

— Итак, — начал он. — Для начала про лешего есть уйма поверий и мифов, которые циркулируют среди простого люда.

— Это мне известно, — кивнул я. — Мне уже рассказывали, как его можно заставить песню спеть.

— Да-да, — засмеялся Дубовицкий. — Это забавно, согласен. Однако есть и кое-что приближенное к вашему, Владимир Всеволодович, запросу. Например, чтобы увидеть лешего, нужно повернуться к нему спиной, наклониться…

— Какое-то крайне неприятное начало…

— … и посмотреть между своих ног. Множество источников соглашаются в том, что таким образом леший станет виден.

— Эм… Ну, допустим. А как я в таком двусмысленном положении буду его убивать?

— Тут, увы, пробел, — развёл руками Дубовицкий. — Простые люди, которые живут среди всех этих невероятных существ, нисколько не имеют в виду их убивать. Спастись — да, извлечь какую-нибудь выгоду — опять же да. Но убийство лешего в их планы не входит. Это — территория охотников.

— А от охотников какие-нибудь сведения есть?

— Есть. — Дубовицкий стряхнул пепел с сигары. — Для того, чтобы леший сделался видимым, охотники рекомендуют увидеть его через того, кто есть, но кого нет.

— Это… в смысле? — не понял я. — Через другого лешего, что ли?

Дубовицкий только развёл руками.

— Видите ли, охотники — не большие любители распространяться о своих методах работы.

Вспомнив рассказы Гравия о Сибири, я уныло кивнул. Н-да… Охотники не рассматривали тварей, как работу, которую нужно сделать и потом расслабиться. Твари для них были способом существования. Поэтому — да, конечно, свои секретики они предпочитали держать при себе. А то ж если товарищ начнёт зарабатывать и прокачиваться быстрее тебя — то какой он, нахрен, товарищ.

— Загадки — вообще изумительный жанр народного творчества, — понесло тем временем Дубовицкого. — Таким вот немудрёным, казалось бы, образом сведения передаются от человека к человеку, причём, непосвящённый, подслушав, ровным счётом ничего не поймёт.

— Ну, я вот — посвящённый. Тоже ничего не понял. Так себе система работает.

— О, вы поймёте. — Дубовицкий подался вперёд и поднял вверх палец; технически, ему пришлось поднять два пальца — между которыми была зажата сигара. — Я ни на секунду не сомневаюсь, что когда придёт время, вы поймёте!

Уже