Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

Несомненно, все эти ощущения до сих пор бушевали у нее в душе. Хотя сейчас по ней ничего не было видно – за исключением быстро колотящегося сердца.

– Я иду спать, – пробормотала она. Не дожидаясь ответа, схватила подушку и вместе с ней промаршировала в угол, который избрала своим убежищем. Я как раз собирался ее остановить, как вдруг Кассия так же энергично вернулась обратно и встала передо мной со скрещенными на груди руками.

– Ладно, Бел! Я скажу тебе, что желаю получить за поцелуй. – Ее тон стал таким колким, что я в замешательстве сел. – Назови мне причину: почему ты хочешь меня поцеловать? А потом поклянись, что твой ответ – чистая правда и ты ничего не упустил и ни о чем не умолчал!

Вот теперь я правда впечатлен. Ни за что бы не подумал, что с этой неразберихой в эмоциях она вообще сможет ясно мыслить – не то что так проницательно. Фактически она требовала разоблачения моих планов. Впрочем, удача все равно не на ее стороне. Еще сегодня утром правдой было бы, что с помощью попыток ее соблазнить я намеревался выиграть спор с Янусом. Однако после нашей прогулки моя тактика изменилась. Сейчас я знал, что этот поцелуй не приблизит меня к ее душе, а следовательно, речь шла о чисто личном удовольствии.

С опасной улыбкой я отставил свой кубок в сторону и поднялся.

– Правду? – я медленно пошел к Кассии. Ее решимость омрачилась смутным подозрением.

– Я хочу поцеловать тебя, потому что мне так хочется, – сказал я, наконец оказавшись перед ней. Мой взгляд чувственно блуждал по ее лицу. – Хочу слизать яблочный сок с твоих губ. Хочу ощутить твой жар, испробовать твое влечение и испить твои трепетные вздохи. Вот правда. Другой причины нет, клянусь.

Мое признание шокировало Кассию. Она не знала, что ответить. Выражение ее лица отражало неверие, пусть Кассия и знала, что я не соврал. Судорожно пыталась отыскать свою ошибку, но в то же время была крайне возбуждена и сбита с толку.

Я тихо рассмеялся:

– А знаешь, что еще правда? – мои пальцы нежно взяли прядь ее волос и скользнули по ней вниз. Такая же шелковистая на ощупь, как и на вид. – Не только я хочу этого поцелуя.

Кассия задрожала. Она очень старалась сохранить самообладание и продолжить пронзать меня своими злющими взглядами, но не могла отрицать сказанное мной.

Так что моя жалость тоже имела пределы.

– Ты задолжала мне поцелуй, – ласково напомнил ей я. Затем положил палец ей под подбородок и мягко заставил поднять голову ко мне. Никакого сопротивления. Лишь с трудом сдерживаемое волнение.

Она прочистила горло.

– Один поцелуй. После этого ты уберешь от меня руки и оставишь в покое. Никаких последующих игр, уловок или попыток получить от меня большее.

– Так звучали условия, – улыбаясь, подтвердил я. – Впрочем… – я шагнул ближе. Мои губы почти касались ее губ. – Мы не договаривались, когда я могу потребовать свой поцелуй.

С этими словами я повернул лицо и наклонился над ее ухом. Запах волос девушки и ее горячее дыхание на моей шее дарили сладкое предвкушение всего, что я собирался с ней сделать. Но не прямо сейчас.

– Хочу, чтобы сегодня ты спала в моей кровати, – шепнул я ей. Кассия ахнула. Однако, прежде чем она начала протестовать, я продолжил: – Меня в ней все равно не будет, поэтому тебя никто не побеспокоит. Даю слово.

Потом снова выпрямился и настойчиво заглянул ей в глаза:

– Это не обсуждается.

Кассия

Гонки в открытом сердце

Засыпала я в отвратительном настроении и твердо решила не дать своей ярости улетучиться до завтрашнего дня. Хотя с этим возникали определенные трудности, если провести ночь, как на облаках. Для меня всегда оставалось загадкой, почему люди так любят спать. Я считала сон необходимым злом. Но эта кровать обещала изменить мое мнение – даже несмотря на то, что тяжелый, сладковато-терпкий аромат Бела так стойко держался на подушках, что было едва ли возможно изгнать демона-блондина из моих снов. Отбросив в сторону остатки своего гнева на Белиала и его невыносимые игры, я встала, полная решимости действовать. Сегодня надо опять встретиться с Танатосом, а потом, надеюсь, эта неразбериха быстро подойдет к концу.

Я быстро умылась и надела одно из платьев, которые достала для меня Грим. И пусть оно было простым, я не могла не влюбиться в его струящуюся ткань. Цвет напоминал мне о море, а подходящий к нему кожаный пояс украшали серебряные звезды. Кроме того, оно предоставляло достаточно свободы движения, чтобы бегать… если еще кому-нибудь вдруг захочется меня прикончить. Среди бела дня это вряд ли возможно, но никогда нельзя знать наверняка. При таком раскладе самой большой моей проблемой станут сломанные ребра. Повезло, что вчера я отделалась только ими, и все-таки боль они причиняли убийственную – тем более к этому моменту лекарства Грим уже перестали действовать. Поэтому я отправилась на поиски неприметной глиняной бутылочки. Так как в купальне ее не обнаружилось, а последним в руках ее вчера держал Бел, я перерыла еще и всю остальную комнату, пока в итоге не нашла ее на его письменном столе. Накапав на язык положенную дозу, удивилась непривычно горькому привкусу и поставила флакон обратно.

Теперь я готова.

Как назло, мой деятельный настрой резко оборвался. Нельзя просто так уйти из дворца, иначе кто-нибудь опять подумает, что я решила сбежать. К тому же мне нужны деньги на булочки с изюмом, которые я должна принести в качестве алиби.

А это означало, что надо ждать его.

Я села на кровать и угрюмо вздохнула.

Ждать – это не мое.

Ждать я ненавидела почти так же сильно, как зависеть от кого-то.

Или как когда меня спасали.

Или как попадаться на дешевые уловки.

В результате чего мы вновь вернулись к Белу.

Настроение падало все ниже и ниже.

В целом вчерашним вечером у нас с ним все складывалось нормально – по меньшей мере сначала. Во время прогулки по городу он вел себя не так невыносимо, как обычно, а потом не придал особого значения моему спасению или моим ранам. Разумеется, я понимала, что это вписывалось в его план. Но я и сама не постыдилась воспользоваться его добротой в собственных целях, так что тут все в порядке. Зато потом ему обязательно понадобилось заключать со мной сделки.

На самом деле меня не беспокоило, что я должна