"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

На рассвете Дэниел нашел эту дуру — она бежала, споткнулась, растянула щиколотку и провалилась в какую-то устланную листьями нору. В слабых лучах солнца Дэниел сунул туда голову и похолодел — темная голова сестры лежала на свернувшемся кольцами, лоснящемся, мощном теле змеи.

Мальчик, было, потянулся за кинжалом. Марта, открыв глаза, зевнув, велела: «Не трогай ее, она хорошая, она ночью приползла меня согревать. У нее детки будут скоро».

Змея зашуршала, и Марта, наклонившись, поцеловала ее куда-то в середину пятнистых колец.

— Он на охоту пошел, — сказала Марта, все еще наблюдая за пауком. «Ты видел, тут такие птички маленькие совсем? Он их ловит».

— Все-то ты знаешь, — пробормотал Дэниел. «Все, хватит прохлаждаться, пошли».

Когда они миновали очередную индейскую деревню, — прячась в джунглях, стараясь, чтобы их не заметили, Марта тихо сказала: «Может быть, все же зайдем куда-нибудь, а? Хоть горячего поедим».

Дэниел достал кинжал, и задумчиво повертев его в руках, вздохнул: «Нельзя, сестричка. Я человека убил — опасно это, людям на глаза показываться».

Марта только сжала губы и взяла его за руку — крепко.

Капитан Кроу очнулся от боли во всем теле. Он выполз из-под трупа лошади и, ощупав себя, сказал: «Ну, вроде только ссадины». Индеец лежал, уткнувшись лицом в землю, голова его была разбита огромным куском камня.

Ник перекрестился и горько проговорил: «Дай ему покой в обители своей, Господи. Я ведь и имени его не знал».

Вторая лошадь бегала неподалеку, испуганно косясь на него. Ник подозвал ее свистом и ласково проговорил: «Ну, ничего страшного, не бойся, красавица моя. Сейчас я сделаю все, что нужно, и отправимся дальше».

Он вырыл яму, мрачно думая: «Как раз шпага и пригодилась», и, опустив туда тело индейца, завалив могилу камнями, пристроил сверху его головной убор — красивый, с перьями.

Пробормотав молитву, Ник повернулся к трупу лошади, и, вздохнув, перерезал ей шею ножом. Выпив крови, — столько, сколько смог, он пожарил мясо на костре и долго ел, — в конце, уже заставляя себе прожевывать.

Николас уложил остатки мяса в кожаный мешок, и, сев в седло, оглянулся — буря ушла, и над бесконечной равниной расстилалось лазоревое, как его глаза, небо. Он тронул коня, и поехал на восток, к морю.

Английское ядро упало на шканцы «Святой Терезы» и помощник крикнул дону Мигелю: «У нас пять пробоин, они уже готовят абордажные крюки!»

— Я вижу, — капитан, морщась от боли, — у него была оторвана левая кисть, из обрубка, наскоро перемотанного тряпками, хлестала на палубу кровь, — поднял пистолет и усмехнулся: «Хорошо, что я не левша».

— Может, выкинем белый флаг? — внезапно предложил помощник.

Дон Мигель презрительно посмотрел на него, и сказал: «Расстелите парус, я не хочу, чтобы ее тело попало в руки англичан». Он ушел вниз по трапу, не дрогнув прямой спиной, и помощник, посмотрев ему вслед, пошатнулся — «Святая Тереза» уже сильно кренилась на бок.

Тео стояла на коленях, уронив голову на руки, вздрагивая от пушечных залпов. В открытые ставни каюты были слышны крики умирающих людей, и треск корабельной обшивки.

— Сеньора Вискайно, — раздался тихий голос с порога. «Простите, я прервал вашу молитву».

Она подняла глаза и увидела прямо перед собой дуло пистолета.

— Так надо, — сказал твердо дон Мигель. Побледневшее лицо было искажено гримасой боли, и Тео увидела, что его рука забинтована. «Чтобы спасти вас от позора, сеньора. Да простит меня Бог, — он взвел курок, и Тео услышала знакомый, ледяной голос: «Только я решаю, что делать с моими пленными, сеньор капитан».

Раздался выстрел, и дон Мигель, покачнувшись, упал лицом вперед — из разнесенного пулей затылка хлестала кровь.

Ворон посмотрел на темноволосую женщину в шелковом платье, закрывшую лицо руками, и велел, убирая пистолет: «Пойдемте, сеньора Вискайно. Вас ждет много, — он помедлил, издевательски усмехнувшись, — приятных мгновений».

Женщина опустила смуглые, изящные, ладони и Ворон отступил, схватившись за косяк двери — мерцающие, зеленые глаза посмотрели прямо на него и она нежно сказала:

«Здравствуйте, дядя Стивен».

Дэниел лежал, обняв рукой, тонкие плечи Марты и смотрел на костер. В джунглях что-то потрескивало, пищало, наверху, в кронах деревьев шмыгали обезьяны. «Как там мой попугай? — грустно вздохнул мальчик. «Когда увижу его теперь — и не знаю. Добраться бы до Картахены, там мамочка, наверное, уже приехала».

Марта пошевелилась и вдруг, приподнявшись, простонала: «Кровь, кровь! Опять кровь!»

— Тихо, тихо, — ласково сказал Дэниел, — тихо, сестричка, все хорошо.

К вечеру того дня, когда он нашел Марту, дети встали на обрыве холма, и мальчик весело проговорил: «Видишь, деревня. И большая, тут церковь даже есть. Сейчас у священника переночуем и пойдем дальше».

Святой отец, — пожилой, седоволосый, — с подозрением посмотрел на детей и, вздохнув, сказал: «Картахена отсюда еще в ста милях, и дорога опасная. Может быть, подождешь тут, — обратился он к Дэниелу, — а я пошлю гонца туда, кого-то из индейцев?».

— Спасибо, святой отец, — вежливо ответил мальчик, — но наши родители будут волноваться, мы с сестрой должны идти дальше.

Марта покраснела — мгновенно, жарко. Дэниел ненавидел такие мгновения. Сестра была не похожа на здешних индейцев — они были приземистые и коротконогие, широкоплечие, с медными лицами.

Марта была хрупкая, маленькая, стройная, легкая, как птичка, и совсем не напоминала их. У нее были глаза цвета самой глубокой ночи и мягкие волосы — мама украшала их белыми цветами. Она говорила, что подобрала Марту далеко на севере, на островах, сиротой.

— Это моя приемная сестра, — хмуро объяснил Дэниел.

— Хорошо, — коротко сказал священник. Их накормили и уложили спать в маленькой, прохладной, — здесь, в предгорьях, ночами было зябко, комнатке.

Мальчик проснулся за полночь, и, пошарив рукой по кровати, замер — Марты рядом не было.

Он быстро оделся, и, нашарив кинжал, прислушался — из соседней комнаты доносились сдавленные, отчаянные стоны. Он нажал на деревянную дверь — та не поддавалась.

Спокойно, холодно подумав, Дэниел подцепил острием кинжала ставни, и, открыв их, выбрался во двор.

— Там, — понял он. Взобравшись на окно, он замер на мгновение, а потом, увидев в свете луны залитое слезами лицо сестры, не колеблясь, вонзил кинжал в шею человека, что прижимал ее своим телом к постели. Священник захрипел и Дэниел, сцепив, зубы, повернул лезвие — несколько раз, слыша хруст позвонков. Он с усилием отбросил истекающее кровью тело, и Марта, сдвинув ноги, прикрывшись, сжавшись в комочек, зарыдала — тихо, беззвучно.

Дэниел вынул кинжал, и, обняв сестру, неслышно спросил: «Все в порядке?».

— Он хотел, — Марта глотала ртом воздух, — он заставил…, Она вдруг наклонилась, и ее стошнило на пол. «А потом сказал, что я индейская тварь, и что мы все только на одно годны. Но он не успел, не успел, — она с ненавистью посмотрела на тело священника, и, встав с кровати, натянув разорванное платье, — плюнула ему в лицо.

— Пошли, — мрачно сказал Дэниел, — теперь нам надо прятаться, пока не доберемся до Картахены. С тех пор сестра каждую ночь просыпалась от кошмаров, и он сидел, укачивая ее, борясь с усталостью, напевая ей мамины песни.

Марта, было, зевнула, успокаиваясь, но внезапно опять застыла: «Cessez le feu! Tenez!» — сказала она незнакомым, металлическим голосом.

— Да вроде никто не стреляет, — недоуменно пробормотал Дэниел и почувствовал, как захолодели у него кончики пальцев. «Я вспомнил, — пробормотал он. «Марта, я все вспомнил! Его звали Арлунар! Он учил меня стрелять из лука!».

— Это был мой отец, — тем же, незнакомым голосом, проговорила сестра, и, повернув к нему голову, — Дэниел вдруг испугался отражения огня в ее зрачках — добавила: «Он тут, Дэниел, рядом с нами, я это чувствую».

Чуть зашелестели листья, устилающие землю, и с той стороны костра Дэниел увидел желтые глаза ягуара.