7 лучших историй для мальчиков - Вальтер Скотт

– Мне это нравится, – сказал Том.

– Мне тоже.

– Скажи, Гек, если мы найдем клад, что ты будешь делать со своей долей?

– Буду есть пирожки и пить содовую воду каждый день и ходить в цирк каждый раз, как он приедет. Весело поживу, будь покоен.

– А копить не будешь?

– Копить? Зачем?

– Ну, на черный день.

– Ну, это мне ни к чему. Вернется батька в деревню, запустит лапу в мои денежки, если я их не растрачу раньше, и живо им глаза протрет. А ты что будешь делать со своими, Том?

– Куплю новый барабан, настоящий меч, красный галстук, щенка бульдога и женюсь.

– Женишься?

– Непременно.

– Том, да ты… да ты рехнулся?

– Вот увидишь.

– Да ведь хуже этого ты ничего придумать не мог бы, Том. Посмотрел бы ты на моих отца и мать. Побоище! Только и знали, что драться. Я помню, мне ли не помнить?

– Это ничего не значит. Девочка, на которой я женюсь, не станет драться.

– Том, я уверен, что они все одинаковы. Всякая готова загрызть человека. Лучше подумай об этом хорошенько. Я тебе говорю, подумай. Как зовут девчонку?

– Она вовсе не девчонка – она барышня.

– Ну, это все равно; одни говорят девчонка, другие барышня, а оно все то же выходит. Так как же ее звать-то?

– Я тебе скажу когда-нибудь, – только не теперь.

– Ладно, будь по-твоему. Только если ты женишься, то я уж совсем один останусь.

– Вовсе нет, ты будешь жить со мной. Ну, бросим это да начнем копать.

Они работали с полчаса, обливаясь потом. Ничего не отрыли. Провозились еще полчаса. Тот же результат. Гек сказал:

– Всегда они так глубоко зарывают?

– Иногда – не всегда. Обыкновенно – нет. Мы, должно быть, попали не на то место.

Они выбрали другое место и снова принялись рыть. Работа на этот раз пошла довольно вяло, но все же подвигалась кое-как. Некоторое время они рыли молча. Наконец Гек остановился, оперся на заступ, утер рукавом капли пота со лба и сказал:

– Где мы будем рыть, когда кончим здесь?

– Я думаю попытать счастья под старым деревом на Кардижском холме, за домом вдовы.

– Да, пожалуй, место подходящее. Только вдова-то не отберет у нас деньги, Том? Земля ведь ее.

– Отберет! Пусть попробует. Клады всегда принадлежат тому, кто их нашел. Все равно на чьей земле.

Это замечание решало вопрос. Снова стали рыть. Немного погодя Гек сказал:

– Мы, наверное, опять не в том месте роем. Как ты думаешь?

– Странное дело, Гек. Ничего не понимаю. Иной раз ведьмы впутываются. Может, и теперь какая-нибудь замешалась.

– Пустое! Ведьмы днем не имеют силы.

– Да, да, конечно. Я и забыл. О, теперь знаю, в чем дело! Дурни же мы с тобой! Ведь нужно рыть на том самом месте, куда тень от сука падает в полночь.

– Тьфу ты пропасть! Значит, мы все время работали зря!? Теперь придется бросить и прийти сюда ночью. А даль-то какая. Тебе можно будет выбраться ночью?

– Непременно пойду. Мы должны прийти сюда ночью, а то кто-нибудь увидит эти ямы, догадается, что тут есть клады, и откопает.

– Ну, так я приду ночью и мяукну.

– Ладно. А инструменты спрячем в кустах.

Мальчики вернулись сюда около полуночи и уселись поджидать тень. Место было пустынное, час, по старинным преданиям, зловещий. Духи шушукались в листве, привидения сновали в чаще, глухой лай собаки доносился откуда-то издалека. Филин отвечал на него своим гробовым уханьем. Эта мрачная обстановка действовала на мальчиков, и разговор у них не клеился. Когда, наконец, по их расчету наступила полночь, они отметили место, где приходилась тень, и принялись рыть. Надежды их начинали крепнуть. Увлечение росло, и вместе с ним усердие. Яма становилась все глубже и глубже, но всякий раз, как заступ натыкался на что-нибудь и сердца их замирали от радости, за нею следовало разочарование. Это оказывался камень или кусок дерева. Наконец Том сказал:

– Не стоит и копать, Гек, видно, опять не туда попали.

– Как же не туда? Как раз там начали рыть, где была тень.

– Знаю, но тут другая причина.

– Какая же?

– Время-то мы наудачу определили. Видно, начали либо слишком поздно, либо слишком рано.

Гек даже заступ уронил.

– Вон оно что, – сказал он. – Плохо дело. Придется бросить. Никогда нам не угадать время точка в точку, да и страшно здесь в такую пору, когда ведьмы да привидения рыскают кругом. Я все время чувствовал, словно кто-то стоит за мной, да боялся повернуться, – может, и спереди стоит кто-нибудь да ждет случая, чтобы наброситься. Меня дрожь пробирает все время, что мы здесь.

– Да и мне страшновато, Гек. Они ведь почти всегда зарывают мертвеца вместе с кладом, чтоб он стерег его.

– Господи!

– Да, зарывают. Я всегда слышал.

– Том, мне совсем неохота поднимать возню там, где есть мертвецы. С ними, брат, шутки плохи.

– Я тоже не люблю их тревожить, Гек. Вдруг он выставит свой череп да скажет что-нибудь!

– Не говори, Том! Страшно!

– Правда твоя, Гек. Мне тоже не по себе.

– Послушай, Том, бросим это место и попытаем счастья где-нибудь в другом.

– Ладно, пожалуй, оно лучше будет.

– Только где?

Том подумал с минуту и сказал:

– В доме с привидениями. Вот где.

– Ну его. Не люблю я домов с привидениями, Том. Мертвец, он, может быть, и говорит, но по крайней мере не подкрадывается в саване так незаметно, что ты и не услышишь, пока он не просунет тебе голову через плечо, оскалив зубы, как делают привидения. Я такой штуки не выдержу, Том, да и никто не выдержит.

– Да, Гек; зато привидения бродят только по ночам, они не помешают нам рыть днем.

– Это, положим, верно. Однако же много таких людей, которые не пойдут в дом с привидениями ни днем, ни ночью.

– Да ведь это потому, что не любят ходить туда, где был убит человек. Но в этих домах никто еще ничего не видал даже ночью, – только синие огоньки вылетают из окон, – а не настоящие привидения.

– Ну, уж если где увидишь синий огонек, Том, так знай, что и привидение тут же поблизости. Это ясно. Потому, ведь ты знаешь, таких огоньков ни у кого нет, кроме привидений.

– Да, это так. Но днем-то они не показываются, так чего ж бояться?

– Ну, хорошо. Попробуем искать в доме с привидениями, хотя, по-моему, это опасно.

Тем временем они спускались с холма. Внизу, среди озаренной луною долины, стоял заколдованный дом, совсем особняком; забор вокруг него совсем развалился, вьющиеся растения взбирались на крыльцо, труба покривилась, угрожая падением, стекла были выбиты, один угол крыши обрушился. Мальчики постояли немного, всматриваясь в него и поджидая, не вылетит ли из его окна синий огонек; потом, разговаривая вполголоса, как требовали время и обстоятельства, повернули направо, чтобы держаться подальше от зловещего дома, и вернулись домой лесом, в обход Кардижского холма.

Глава XXVI

Дом с привидениями. – Спящие духи. – Ящик с золотом. – Отравленное счастье.

На другой день около полудня мальчики вернулись к сухому дереву за инструментами. Тому не терпелось идти в заколдованный дом; Гек, по-видимому, тоже был не прочь, но вдруг сказал:

– Послушай, Том, а ты знаешь, какой у нас день сегодня?

Том мысленно перебрал дни недели и вдруг растерянно взглянул на Гека.

– Вот так штука! А ведь я и не подумал об этом.

– Я тоже, но сейчас мне вдруг пришло в голову, что сегодня пятница.

– Вот как нужно остерегаться! Мы бы могли попасть в знатную переделку, если бы затеяли такую штуку в пятницу.

– Могли бы! Скажи лучше, наверное попали бы. Есть счастливые дни, только не пятница.

– Всякий дурак это знает. Ты не первый открыл это, Гек.

– А разве я говорил, что первый. Да, пятница – это еще не все. Я видел сегодня ночью прескверный сон – крысы снились.

– Да ну? Дурной знак. Дрались они?

– Нет.

– Ну, это хорошо, Гек. Если не дрались, то это значит только, что беда может случиться. Надо держать ухо востро и остерегаться. Бросим это дело сегодня и давай играть. Слыхал ты о Робине Гуде?

– Нет. Какой такой Робин Гуд?

– Это был один из самых великих людей, какие только были в Англии, – и самый лучший. Он был разбойник.

– Здорово!.. Хотел бы и я быть разбойником. Кого он грабил?

– Только шерифов, да епископов, да богачей и королей и прочих подобных. А бедных он никогда не обижал. Он их любил. И делился с ними всем поровну.

– Вот славный малый.

– Еще бы. О, он был самый благородный человек, какие только жили на свете. Теперь уже нет таких людей, верно говорю. Он мог одолеть любого человека в Англии, завязав себе одну руку на спину; и попадал из своего тиссового лука в десятицентовую монету за полторы мили.

– Что за тиссовый лук?

– Не знаю. Какой-нибудь лук. Если ж ему удавалось только задеть монету за край, то он бросал лук на землю и давай плакать и ругаться. Будем играть в Робина Гуда – игра знатная! Я тебя научу.

– Идет.

Они играли в Робина Гуда до сумерек, время от времени поглядывая на заколдованный дом и обмениваясь замечаниями о завтрашних планах и возможностях. Когда же солнце склонилось к западу, пошли домой, пересекая длинные тени деревьев, и вскоре скрылись в рощах Кардижского холма.