"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

– Что там у тебя, старина?

– Ружье, – сообщил папаша Эмиль. Должно быть, он не разбирался в военных делах и не знал, что ружей со штыками не бывает.

– Покажи! – велел Командор, отодвигая на край стола бутыль и стакан.

Конечно, то оказалось не ружье, а пятизарядная винтовка Мосина,[173] с патронной обоймой и в отличном состоянии. Отомкнув трехгранный штык, Командор проверил канал ствола и убедился, что там нет ни пыли, ни следов нагара. Затвор, подавая патрон, работал мягко, и не имелось сомнений, что оружие в работоспособном состоянии – хоть сейчас стреляй. На заводском клейме была выбита дата «1891»; значит, этот раритет изготовили в одной из первых партий, в девятнадцатом, а не в двадцатом веке.

Легендарная трехлинейка! Возрастом почти в половину тысячелетия!

Руки у Командора затряслись. Осторожно положив оружие на стол, он осведомился:

– Сколько?

Пожалуй, вопрос был риторическим – в его карманах зияла пустота. Конечно, звание коммодора сопровождалось неплохим довольствием, как вещевым, так и финансовым, однако он поиздержался в Вавилоне. Пить и гулять в одиночку Командор не любил – это с одной стороны, а с другой – не терпел всяких нахлебников и почитателей, кроме симпатичных женщин. Но женщины к нему слетались как пчелы к патоке, и все до одной симпатичные, ибо Олаф Питер Карлос обладал известностью, репутацией героя и неотразимым обаянием. Кроме милых дам, были еще соратники из Флота Фронтира в чине коммандеров и капитанов, находившиеся в отпуске или на лечении, которых нельзя не пригласить к застолью. Пригласить и вспомнить о былом, о битвах, великих победах и камерадах, ушедших в Пустоту… Святое дело, особенно под рюмку!

Обдумав вопрос Командора, папаша Эмиль расправил усы и сказал:

– Нисколько, потому как не продается. Семейная реликвия! Прадед мой Эйно был из латышских стрелков и с этим ружьем Зимний брал.

– Это какой еще Зимний? – полюбопытствовал Командор, лаская вороненый ствол.

– Царский дворец в Петербурге, в девятьсот семнадцатом, – объяснил бармен. – Тогда, видишь ли, революция у них была. Эта… как ее… большевистская и пролетарская.

Командор наморщил лоб, пытаясь освежить свои познания в истории. О революции в России вспоминалось немногое и большей частью личное – то, что далекий предок, казачий полковник Федор Красногорцев, бежал от этих безобразий в Париж, где полковничья дочь Мария обвенчалась с Пьером Тревельяном, французским лейтенантом, и стали они родоначальниками славной фамилии. Но было это так давно, так давно! Позже Наполеона, но раньше Гитлера и Сталина…

Наконец, сложив годы папаши Эмиля и трех поколений его предков, Командор усмехнулся и сказал:

– Брось заливать насчет Зимнего, старина. Твой прадед сражался в Первой Войне Провала и был, я думаю, не латышским стрелком, а бойцом десанта. Метатель плазмы таскал, восьмую модель… Тоже почтенная древность, но с этим, – он прикоснулся к винтовке, – и сравнить нельзя.

– Ну, не знаю, не знаю, – сказал папаша Эмиль, перемещаясь к стойке. Он нацедил себе пива, выпил, вытер усы и задумчиво произнес: – Кто-то в нашем семействе непременно Зимний брал – если не прадедушка Эйно, так его прадед. Все одно, ружье – семейная реликвия и историческая ценность. Грех такой штукой торговать.

– А ты не торгуй, ты обменяй, – предложил Командор. – Я тебе свой парадный мундир отдам со всеми регалиями. Закажешь мою статую из виниплекса, в форму оденешь и усадишь на этот табурет. А на столе надпись сделаешь: тут коммодор Тревельян-Красногорцев пил ром из пьяного гриба. Народ к тебе валом повалит!

– Неплохая мысль, – согласился папаша Эмиль. – Только поверят ли, что это взаправду?

– Я тебе подтверждающую запись пришлю со своим личным кодом, – пообещал Командор и принялся стягивать башмаки.

– Погоди! – взволновался старый бармен. – Как ты без одежки? Глайдер у тебя с подогревом, однако у нас тут не Таити. Опять же, думаю, на базу едешь, на Олимп… Добро ли туда явиться без штанов и босиком? Спросят, чего ж ты так, и что ответишь? Дескать, папаша Эмиль, старый злодей, напоил и раздел… Нехорошо! Ущерб для репутации!

– Не суетись, – произнес Командор, сбрасывая китель с серебряными «спиралями». – Не гони волну, старина, а сходи к машине и принеси контейнер с моими вещичками. Полевую форму надену. Раз вызвали меня, значит, есть приказы, а с ними лучше знакомиться в полевой форме.

– Почему? – спросил папаша Эмиль.

– Меньше времени на сборы. Ты иди, иди! Да приготовь мне две бутылки рома, с собой возьму. Крепкое пойло эта «Невинность», давно не пробовал… – Командор расстегнул пояс и снял парадные брюки, бормоча: – Крепкое и на душу ложится… Как ляжет, так сразу полегчает… А чтобы совсем полегчало, надо на мостик взойти и скомандовать залп из всех орудий! Жабам[174] в пасть, будь они прокляты, твари зеленые!

Папаша Эмиль притащил контейнер, и командор переоделся. Потом велел уложить бутылки, спрятал в контейнер штык и обойму с патронами, а винтовку надел на плечо. Допил ром, распрощался со старым барменом и зашагал к своей машине. Минут через двадцать шоссе сначала пошло вверх, а затем принялось взбираться зигзагом на каменную грудь Фарсиды, петляя, поворачиваясь, проскальзывая в извилистые тоннели. Ром плескался в желудке Командора, его голова свесилась на грудь, веки сомкнулись. Он позволил себе задремать, благо езды до базы «Олимп» было еще более семи часов.

И снилось ему, что стоит он в своей каюте на флагманском крейсере «Паллада», стоит и смотрит на переборку с портретом красавицы Линды, который он так и не снял, глядит в ее знакомое, такое милое лицо и не испытывает горечи – впервые за последние шесть месяцев. А после изображение Линды словно бы мигнуло и исчезло, и вместо него Командор увидел старинную винтовку, на том же самом месте, на серой стене из композитного сплава. Хорошо она пришлась, между голографией «Свирепого» и тактическим шлемом, что хранился, согласно правилам, в особой нише.

Там ей и висеть, подумал Командор и улыбнулся во сне.

Глава 4

Тхар. Легат Федерации

Как известно, Земная Федерация управляется Советом или Парламентом из двухсот двадцати членов, в который делегированы представители всех обитаемых планет. Согласно традиции, возникшей еще в эпоху Войн Провала, советники, после своего избрания и вплоть до отставки, не должны покидать Солнечную систему. Вполне понятная предосторожность для персон такого ранга – Земля и околосолнечное пространство были и остаются самой защищенной областью земного сектора. Ясно, что при его непрерывном расширении возникает необходимость контроля отдаленных миров со стороны центральной власти. Такой контроль осуществляется Звездным Флотом и специальной гражданской службой, учрежденной в 2160 г. и получившей наименование Корпуса Легатов. Легат является посланником Совета, имеющим широкие полномочия в части инспекции дальних территорий или проведения переговоров по некоторым вопросам, связанным с делами мира, войны и местного самоуправления.

В одну из встреч, случившихся после прогулки в сосновой рощице, Анте спросил:

– Что Судья Справедливости делает на Тхаре?

Марк задумался. Проще было бы отшутиться или замять вопрос, сказав, что Судья выполняет свой долг, а на Тхаре, Земле или иной планете, это уж не столь существенно. Но в словах Бранича скрывался некий подтекст, как если бы спрашивал он об одном, а имел в виду другое. Марк понял это, не прибегая к эмпатии, – улыбка Анте была лукавой, а в глазах посверкивали огоньки. Он, несомненно, знал, что Судей на всю Федерацию не больше дюжины, и обитают они, за исключением Марка Вальдеса, в Солнечной системе. Что казалось вполне естественным: штаб-квартиру Коллегии Несогласных разместили на Земле, так как она была центром, равноудаленным от окраин – то есть от секторальных границ, где случались столкновения с другими расами. Это облегчало полеты в зону любого конфликта.