Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

сизом дыму выступила колонна танков, бронемашин и грузовиков с пехотой. Значит, скоро наступит и наша очередь. И точно, Михаил Александрович приподнялся на стременах, осмотрел уже выстроенную в колонну кавалерию, махнул рукой, и конная масса шагом двинулась к выходу из лагеря.

Ушел вперед головной дозор, составленный из храбрых текинцев и бронированных колесных машин. Дребезжали на проселке тачанки с «максимами», накрытыми от дождя брезентовыми чехлами. К моему великому удивлению, вместе с нами двинулись броневые машины на металлических гусеницах, со всех сторон облепленные солдатами в пятнистой форме.

Непривычные к лязгу железа и вонючему дыму лошади текинцев начали испуганно шарахаться, и Михаил Александрович, немного подумав, послал их в боковое охранение. Вытянувшись из лагеря, кавалерия перешла на мерную рысь. Бронемашины тоже прибавили ходу.

Грязь, грязь, грязь. Грязь, брызжущая из-под гусениц бронемашин, грязь, летящая из-под копыт, грязь повсюду. В общем, как всегда на войне. Летом солдата мучает вездесущая пыль, весной и осенью грязь, и только зимой все смерзается в камень. Мерная лошадиная рысь убаюкивает, так же мерно урчат моторы бронеходов. Лишь иногда, на небольших подъемах, они взвывают, повышая тон.

Очень быстро я привык и к этому шуму, и к удушливому перегару выхлопов моторов. За всю войну мне не доводилось вести в бой такую маленькую – всего шестьсот сабель и сто штыков – и одновременно такую отменно вооруженную часть. Десять четырехдюймовых пушек, десять автоматических пушек в один и две десятых дюйма и десять пулеметов винтовочного калибра на гусеничных бронемашинах, шесть самоходных пятидюймовых гаубиц, три тяжелых пулемета на колесных бронеходах и десять «максимов» на тачанках – все это весьма серьезный аргумент в столкновении с противником. При этом рота в сотню солдат в мешковатой пятнистой форме имеет такую же огневую мощь, как пехотный полк полного довоенного штата. Это, как говорят русские – мал, да удал. До исходных позиций у села Нитауре таким ходом на рысях нам было нужно идти чуть больше трех часов.

Примерно через полчаса марша по правую руку и спереди ухнуло так, будто взорвалась морская мина. Еще чуть позже справа от нас загремели выстрелы из пушек. Ружейной и пулеметной пальбы на таком расстоянии слышно не было, но стало понятно – главные силы вступили в бой.

1 ноября (19 октября) 1917 года, 9:15 Лифляндская губерния, железнодорожный переезд на Венденском шоссе у поселка Аугшлигатне

Германский бронепоезд густо дымил трубой блиндированного паровоза у самого переезда, примерно в полусотне метров от затора, состоящего из железнодорожных теплушек, платформ и даже пассажирских вагонов. Солдаты штурмового батальона 14-й Баварской дивизии, которую он прикрывал, пользуясь паузой, как тараканы расползлись по поселку. «Освободители от русской деспотии», в последнее время изрядно оголодавшие, требовали у оторопевших местных жителей «млеко, курка, яйка» и, конечно же, «фройлен»… Грабеж побежденных – национальный спорт немецких солдат еще со времен ландскнехтов Валленштейна и Тилли. Пух и перья, истошное кудахтанье кур, визг возмущенных хрюшек, треск рвущейся одежды и вопли насилуемых женщин – все, как обычно. Пока начальство решает, что делать дальше, подчиненные могут и поразвлечься. Ну, а баварцы на такие забавы во все времена были особые мастаки.

В самый разгар веселья в той стороне, откуда они пришли, громыхнул такой взрыв, что в домах жалобно зазвенели стекла, а в воздух с истерическим карканьем взметнулись стаи воронья. На юго-западе, у самого горизонта, быстро поднималось ввысь клубящееся облако жирного черного дыма. Вертящие головами солдаты и офицеры 8-й армии еще не знали, что вместе с этим облаком к небесам возносятся фельдмаршал Гинденбург, его ближайший соратник генерал Людендорф, а также командующей 8-й армией генерал Гутьер вместе со всем своим штабом…

Какой мерой мерили, такой и им было отмерено – причем с лихвой, как учил Христос. Солдаты штурмового батальона и команда бронепоезда не знали, что и за ними тоже пришла костлявая мадам с косой и во всем белом. Там, где в полутора верстах от переезда Венденское шоссе уходило в лес, из-за деревьев показалось нечто большое, серо-зеленое, приземистое и забрызганное по самую башню грязью. Нечто чуть пошевелило длинной пушкой и, не торопясь, как на учениях, влепило 125-мм снаряд прямо в германский бронепаровоз. Расслабившиеся наблюдатели на бронепоезде едва успели закричать, поднимая тревогу.

Бронепоезд находился к траектории полета снаряда ракурсом примерно в одну восьмую. Бронебойная болванка, легко порвав картонную противопульную броню, вскрыла паровозный котел, что называется, от и до, потом пролетела еще метров двести и влетела в дощатую стену стоявшего у переезда сарая. Паровоз окутался облаком пара, дыма и котельной сажи. Теперь бронепоезд не мог двигаться и превратился в неподвижную мишень.

Проехав немного вперед, танк выстрелил еще дважды, разворотив передний и задние вагоны бронепоезда, в которых находились башни с 75-мм крупповскими пушками. Следом за первым танком из лесу выехал еще один и взял влево от дороги. За ним – еще один, тот взял правее.

А следом за ними вырвались в поле и развернулись веером такие же приземистые и забрызганные грязью машины, только поменьше. Над одной из них развевался Андреевский флаг. Меньше чем за минуту германский бронепоезд, не успевший сделать ни одного ответного выстрела, был превращен в груду рваного железа. Потом пришельцы занялись снующими среди домов германскими солдатами.

Баварские штурмовики были действительно хорошими солдатами, с большим опытом боевых действий, ничуть не уступающими российским морпехам. Но их застали со спущенными штанами, часто в прямом смысле этого слова. Неудобно воевать, когда тискаешь девку на сеновале или откручиваешь голову курице. А в это время на тебя мчится громыхающее, стреляющее из пушки и пулеметов стальное чудовище, за которым шли в атаку цепи солдат, одетых в форму, не похожую ни на одну форму мира. И каждый из них был вооружен пулеметом. А бронепоезд, который совсем недавно казался баварцам такой надежной защитой, дымился кучей искореженного металла.

Под свист пуль и разрывы снарядов закричали первые раненые, и упали убитые. Среди них был и сраженный наповал снайпером командир батальона майор Ганс Веллер. Любой, кто начинал размахивать руками и отдавать команды, тут же получал пулю от невидимого, а потому такого страшного стрелка.

Отстреливаясь, баварцы беспорядочно начали отступать по Венденскому шоссе в сторону Риги, потеряв к тому времени более половины личного состава и почти всех офицеров и унтеров. А победители, в ожидании попытки немецкого командования «завалить их мясом», тут же начали готовить себе на разъезде оборонительную позицию. И хотя штаб армии перестал существовать, находящийся в движении штаб наступающего 11-го армейского корпуса и штабы