'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

— Так что там, в Сибири? — повторил я вопрос. — Все вроде говорят, что самая жара сейчас в Европе.

— В Европе — жара, — подтвердил Гравий. — А в Сибири — холод. И тайга. Неделю можно идти — ни одного человека не встретишь.

По голосу было хрен поймёшь — то ли Гравия такой расклад радует, то ли пугает.

— А твари? — спросил я.

— Твари бесчинствуют. Множество их там. Но охотники хорошо укрепились, спуску не дают. Хотя этой зимой даже потусторонние являлись.

Я поставил кружку и прищурился.

— Так-так?

— Интересуешься? То-то же. Чертей налезло. Ох, и повоевали мы с ними! Чёрта одного ушатать — задача. А уж когда их на тебя полсотни прёт — тогда-то и веселье. Народ в Сибири суровый живёт. С такими — хоть в огонь, хоть в воду.

— А леших там, случаем, не водится?

— Забавно, что спросил. Есть лешие. Много. И водяные есть. Их выследить трудно. Сами-то они к людям нечасто выходят. Они всё больше сами по себе.

— Ну, что-то не знаю, — вспомнил я своего старого знакомого лешего. — Как по мне — очень даже компанейский мужик, так к людям и тянется.

— Так то здесь. Тут у вас все друг у друга на головах живут. А в Сибири на одного человека — десять вёрст тайги. Там лешему на людей плевать. Иной, может, и не знает, что есть какие-то люди.

Тут я уже капитально заинтересовался разговором.

— Так этих тварей там убивают, вообще? Или только смотрят?

— Убивают, когда придётся.

— И кости в них есть? И родии?

— Как в любой твари. Говорю же — их только выследить тяжело, потому как невидимы. Хотя есть одна хитрость, чтобы заставить лешего облик какой-нибудь принять.

— Что за хитрость?

Гравий допил чай и отодвинул кружку.

— Того не знаю. Не посвящали.

— А ты спрашивал?

Гравий кивнул.

— И что? Не сказали?

— Нет. Там знания от Наставника к Ученику передают, просто так не делятся.

Охренительно разумный подход.

— Зато как выманить лешего — это я знаю, — закончил Гравий. — Там не волшебство даже. Совсем обычные вещи.

Ого. Да Гравий-то полезный человек оказался! Не зря я сегодня сюда зарулил.

— Пойдёшь со мной на лешака? — спросил я напрямик.

— Пошёл бы, — пожал плечами Гравий. — Да только где ж ты его тут возьмёшь?

— Возьмёшь его ты — сам сказал, знаешь, как выманить. А как видимым сделать — это я надеюсь вскорости выяснить.

— Тогда людей побольше собирать нужно. Десяток — не меньше. А лучше больше. Лешак — это тебе не колдун. Там серьёзно всё.

Офигеть, новости. Значит, колдун — это по его меркам несерьёзно? Мы тут, значит, всё это время в бирюльки играем?

— Надо будет — соберём, — отрезал я. — Сам командовать буду.

— А ты Десятник? — Наконец-то в голосе Гравия прорезалась эмоция. Что-то вроде любопытства.

Я ещё раз окинул мысленным взглядом свои родии. Сорок четыре. Всего шесть штук осталось до левелапа. А там — плюшки! Один только Знак Воскрешения чего стоит. Ни много ни мало, воскрешает из мёртвых. В самом что ни на есть прямом смысле.

Жесть, конечно, и хрен знает, пригодится ли. Но если уж пригодится, то капитально.

— Без шести минут Десятник, — сказал я. — К выходу — точно буду, не беспокойся. Тебя-то где искать, если что?

— Здесь, — зевнул Гравий. — Я пока отсюда — никуда. Отдыхаю. После Сибири. А потом, наверное, обратно отправлюсь. Но лешака тебе пообещал — сделаю.

Мы пожали руки. Потом я свистнул соколу. Он вернулся ко мне, и я вышел из Оплота.

— Домой, — приказал кучеру, усаживаясь в карету. — Продуктивно день прошёл. Теперь и отдохнуть можно.

* * *

Отдыхал я до утра. А утро началось с того, что вспомнил — пора бы уже Тихонычу вернуться из Обрадово.

Он, как выяснилось вскоре, вернулся. Сидел в столовой, пил чай. Дожидался, пока я проснусь.

— Ну? — присаживаясь к столу, спросил я. — Чем порадуешь?

— Всё великолепно! Всё просто чудесно наладится теперь! — заверил меня Тихоныч. — Только нужно вложить около пятисот империалов.

— Знаешь, Тихоныч. Если в меня вложить около пятисот империалов — у меня тоже всё чудесно наладится. Как говорится, с деньгами — и дурак сможет.

— Ну, сами посудите, ваше сиятельство. За то время, что в Обрадово ведьма лихобродила, люди, считай, всю скотину порезали да съели. Инструмент попродавали, пропили. Там ведь один Кузьма — крепкий хозяйственник, а остальных вы видали. Если хотим быстро поднять деревню, вложения необходимы. А без вложений — год точно теряем. Сейчас пахать ведь нужно, что-то ещё можно успеть посеять. А в Обрадово на всю деревню — один бык, у Кузьмы.

— Трактор бы, — вздохнул я.

— Это имя быка? Или мерина?

— Почти. Это примерно сотня меринов под одним капотом.

Тихоныч вздохнул.

— Всё бы вам, ваше сиятельство, шутки шутить! А пахать-то нужно уже сейчас. Вот, список я составил. Если изволите утвердить и выделить средства…

— Тихоныч, — перебил я, — ты мой управляющий. Про мои средства ты лучше моего знаешь. Есть у нас такие деньги?

О той сумме, которую получил — и ещё получу — с Дорофеева за лошадей, намеренно сообщать не стал. А то, смотрю, расслабился Тихоныч. Успел привыкнуть, что я вечно решения проблем вытаскиваю, как фокусник — то из рукава, то из шляпы. Своей головой думать совсем не хочет.

— В Ужиково с быками и лошадями — как? — задал я наводящий вопрос.

— Там-то — полный порядок. А что?

— Поля в Ужиково вспахали они уже?

— Конечно! Уж недели две как всё засеяли!

— Ну вот, перегони ужиковский транспорт в Обрадово и не морочь мне голову.

У Тихоныча задёргался глаз.

— Это, простите, как же? Это же… хозяйский скот. Люди не поймут. Бунт выйдет…

— Людям надо объяснить, что времена сейчас тяжёлые, и мы вводим элементы плановой экономики. Скажи им, что оброк в этом году в два раза скостим. Покатит?

— Может быть, как вы выражаетесь, и покатит, — с сомнением сказал Тихоныч. — Только я сомневаюсь. Народ с добром-то своим расставаться ой как