Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

— Здравствуй, Джирваш, — обратился он к пронзенному капитану.

Джирваш не ответил. Вообще не пошевелился.

Кауртал потянулся к шлему брата и расстегнул замки на вороте мертвого воина. Шлем подался со змеиным шипением выходящего сжатого воздуха, и перед глазами Кауртала оказался обтянутый высохшей кожей череп, некогда бывший лицом Джирваша. Запах разложения, наконец-то получивший свободу, был настолько сильной газообразной гнилью, что у Кауртала защипало глаза. Будучи ребенком, он видел на улицах Города Серых Цветов, как яйца кровавых мух лопаются в брюхе мертвой собаки. Запах был точно таким же. Кауртал эволюционировал за пределы отвращения, но не избавился от укусов горьких воспоминаний.

— Ты скверно умер, Джирваш, — интонация не допускала вопроса. — Но разве так не со всеми…

Череп таращился в ответ, в его пустых глазницах не было ни узнавания, ни согласия. Просто отверстия, демонстрирующие отсутствие жизни и личности.

Кауртал уронил шлем на дорогу и потянулся за изукрашенным кинжалом, висевшим в ножнах на бедре мертвого воина. Ржавый клинок тоже покрывали божественные руны. Еще одно напоминание. Еще один орден, который надлежит помнить.

Он отвернулся, распростер крылья и напряг мышцы, чтобы рвануться в небо.

— Кауртал, — произнес труп позади него.

За год до Калта, в один из дней после Исствана V, Кауртала вызвали на «Фиделитас Лекс». Он ожидал, что придется докладывать о потерях Извивающейся Руны на смертных полях, или же, возможно, инструктажа по набору новобранцев, чтобы смягчить жестокие потери, понесенные в сражении с Гвардией Ворона.

Разумеется, он ошибался. На самом деле его звали на смерть.

Об Аргеле Тале, Алом Владыке, уже шептались по всему флоту. Он и его люди — так называемые Благословенные Сыны — явили истину своих божественных тел. Они были отмечены прикосновением богов и ныне являлись уже не людьми или легионерами, а священным союзом плоти и духа. Если выражаться совсем примитивно — одержимыми. Если смотреть иначе, то вознесенными.

Алый Владыка ожидал в погребальных залах на борту «Лекса», наблюдая, как сервиторы возводят бронзовые и мраморные статуи убитых в недавнем побоище.

Аргел Тал был облачен в красный керамит, еще не принятый остальным Легионом. Вскоре этому предстояло измениться, поскольку все легионеры надели броню алого цвета артериальной крови перед предательством на Калте. Лицо воина было смугло-коричневатым, как и у всех Несущих Слово, рожденных в пустыне, а в глазах читалась сдерживаемая эмоция — нечто среднее между неразделенной болью и невыпущенной злобой. Он говорил мягко и спокойно, но казалось, что и то, и другое требует от него усилия.

— Сержант, — поприветствовал Аргел Тал. Теперь он говорил двумя голосами: мягким собственным и басовитым гулом существа внутри него.

Кауртал не знал, какое звание Аргел Тал носит после Преображения, и так и сказал. На губах другого воина появилась скупая, натянутая улыбка.

— Гал Ворбак, — ответил Аргел Тал. — Пока что.

Вскоре Алому Владыке предстояло создать Вакра Джал — Орден Освященного Железа — но тогда Кауртал об этом понятия не имел. А если бы и знал, это все равно не вызвало бы у него подозрений. Не так скоро после исстванской победы.

Аргел Тал больше ничего не сказал. Он смотрел, как сервиторы устанавливают статую стройной молодой женщины в струящемся платье.

— Так, стало быть, это правда, — отважился Кауртал. — Благословенная Леди пала.

— Пасть могут воины, — Аргел Тал обернулся к Каурталу, и его слова подчеркнуло движение удлиняющихся зубов. — Ее убили.

— Дурное предзнаменование, — тихо заметил Кауртал.

— Не стану спорить, — отозвался воин. Они на несколько секунд погрузились в товарищеское молчание, наблюдая за работой сервиторов.

— Зачем меня вызвали? — спросил Кауртал. — Я навлек неудовольствие лорда Аврелиана?

— Вовсе нет. Он хочет предложить тебе дар.

В голосе Гал Ворбак было нечто такое, от чего у Кауртала по коже поползли мурашки.

— Дар, — повторил он со сдержанной безучастностью.

— У тебя есть выбор, — Алый Владыка либо не чувствовал тревоги брата, либо предпочел проигнорировать ее. — Лоргар велел мне увеличить численность Гал Ворбак. Ему нужно больше Благословенных Сынов как для штурмовых сил на Калте, так и для флотов, которым поручено рассеяться по Ультрамару.

У Кауртала перехватило дыхание.

— Вы можете это сделать? Переплести плоть и дух по собственной воле?

— Примарх попросил, и я повинуюсь.

Судить задним числом — коварное благо. Слишком часто то, что могло случиться, в равной мере заманчиво и бесполезно. В тот миг в сознании Кауртала пронеслась сотня вопросов: о крови и боли, о телесном кошмаре разделения собственной плоти с чужеродной сущностью.

И Аргел Тал ответил бы честно, поскольку не был лжецом. Он рассказал бы об изменениях, о выворачивании костей, о кипении крови и о безумии, когда два голоса делят место внутри одного разума.

Однако Кауртал ни о чем не спросил. Стремительно бьющееся сердце не допускало ничего, кроме неистового прилива соблазна.

— А в чем мой выбор?

Аргел Тал кивнул, уже зная, чем все закончится.

— Ты можешь полностью воздерживаться от приема пищи и вырезать на своей плоти священные знаки, — сказал он Каурталу, — очищая свое смертное тело для грядущего союза. И если затем услышишь зов Нерожденных из-за пелены, можешь придти ко мне. Если переживешь ритуал, я дам тебе вкусить моей крови для начала слияния и поведу в новую жизнь как одного из Гал Ворбак. Нерожденные никогда не откажутся от столь верного носителя.

Голод. Очищение. Транс, видения и шрамы.

Он не боялся испытаний, поскольку не ведал страха. И все же уродование собственной плоти вызвало у него колебание. А если он не справится с подношением? Если не сможет в полной мере восстановиться? Вдруг потребуется обширная бионика, просто чтобы стоять и сражаться рядом с братьями в будущем?

— Вы упоминали о выборе, — вновь напомнил Кауртал.

— Так и есть. Как я только что объяснил, ты можешь пройти необходимое очищение. Или же можешь отважиться на более примитивное и резкое подношение и молиться, чтобы Нерожденные сочли тебя достойным союза. Так этот дар приняли первые из нас, хотя тогда мы не понимали, что предлагаем.

— Что если я выберу быстрый путь? — спросил Кауртал.

— Это более опасно. Успех вероятнее, однако неудача влечет за собой смерть.

— Но если я его выберу?

Аргел Тал подыскал верные слова.

— У каждого из нас это было по-своему. Некоторые видели лишь черноту, другие видели наше прошлое, а некоторые, как Ксафен… — Аргел Тал указал на изваяние, которое водружали на постамент. — Ксафен видел будущее. Видел то, что может произойти, если будущее будет следовать по одному из многих тысяч возможных путей.

Каурталу не потребовалось времени на подготовку ответа.

— Я пройду тем же путем, что и вы, мой повелитель.

Его нетерпение не вызвало у Аргела Тала улыбку. Опять же, если оглянуться назад, это ничего не значило.

— В таком случае, когда мы окажемся в варпе, я выведу тебя в специально незащищенную часть корабля, из-под сумрачной опеки поля Геллера. Ты предложишь то же, что и я, и сделаешь то же самое.

— Что я должен предложить? Что должен сделать?

Аргел Тал извлек золотой меч, явно сделанный на Терре для Легионес Кустодес. В руках Несущего Слово клинок не должен был полыхнуть и ожить, однако именно это и произошло. По похищенной стали побежала рябь змеек-молний.

— Ты должен предложить свою жизнь, Джерудай, — Аргел Тал приставил острие клинка к горлу брата. — Ты должен умереть.

Кауртал вздрогнул, услышав голос трупа, однако Джирваш стоял неподвижно и безжизненно, сгорбившийся у стены и пригвожденный копьями, которыми был пронзен. Солонцеватый ветер гремел о броню мертвеца стремительно летящей мелкой галькой.

— Джирваш, — произнес Кауртал. Он не боялся. В голосе не было беспокойства. Нет, никакого. Совсем никакого. Обитающий в крови демон не в силах это изменить.

Конечно.

Он с угрожающим участием поскреб ребристыми костяными выростами по боку черепа.

— Джирваш, — повторил Несущий Слово.

Ничего. Просто очередной призрак Калта. Бескожая голова Джирваша наклонилась и упала, ударившись о рокритовую дорогу.

Если это являлось знамением, Кауртал совершенно не представлял, что оно должно было означать. С Несущими Слово на этом проклятом мире едва ли могло случиться что-то более худшее. Никогда еще всеподавляющая молниеносная победа не соседствовала так тесно с затянувшимся мучительным поражением.

Неподалеку раздалось более громкое гудение силовой брони. На краю зрения заплясала тень. Кауртал снова обернулся, чувствуя, как пальцы удлиняются и становятся тверже, а кожа слезает с кривых когтей. Человеческая реакция на тревогу проявлялась в ускоренном сердцебиении и выделении пота от страха, но тело отреагировало, создавая оружие из плоти и переводя его в божественно-убийственную форму. Кости скрипели и вытягивались. Плоть рвалась и преображалась. Это было не мучительно, однако не лишено болезненности.