Дживс и Вустер (сборник) - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

– Как вы думаете, а вдруг Билл попал в аварию? – встревожилась Джил.

– Ну что вы! – успокоил ее Рори. – Он слишком хорошо водит машину. Наверно, остановился по дороге купить сока или чего-нибудь, а им понадобился его номер, записать в книгу должников. Но когда люди звонят по телефону и не называют своего имени, это всегда производит неприятное впечатление. У нас был один, работал помощником старшего продавца в секции «Варенья, соусы и консервы», ему однажды ночью позвонил Таинственный Голос, не назвался, и, короче говоря…

– Прибереги эту историю на после обеда, о мой король рассказчиков, – прервала его Моника. – Если, конечно, тут будет обед, – добавила она с сомнением.

– Разумеется, будет обед, – сказала Джил. – И вы убедитесь, что он тает во рту. У Билла очень хороший повар.

Моника удивленно захлопала глазами.

– Повар? Это в наши времена? Не могу поверить. Может, еще скажешь, что у него есть горничная?

– Есть. По имени Эллен.

– Опомнись, дитя. Ты бредишь. Горничных не бывает.

– А у Билла есть. И садовник есть. И дворецкий, замечательная личность по имени Дживс. И Билл еще подумывает нанять мальчика, чтобы чистил ножи и обувь.

– Милосердные небеса! Прямо какой-то ханский дворец. – Моника вдруг что-то вспомнила. – Дживс, ты сказала? Почему это имя мне знакомо?

Рори поспешил пролить свет:

– Берти Вустер. У него слугу зовут Дживс. Наверно, его брат или тетка.

– Нет, – возразила Джил. – Это он и есть. Билл получил его в ленд-лиз.

– Но как же Берти-то без него обходится?

– По-моему, мистер Вустер сейчас в отъезде. Во всяком случае, Дживс сам в один прекрасный день явился сюда и объявил, что готов принять на себя обязанности дворецкого, ну и, естественно, Билл за него ухватился. Это не человек, а сокровище. Билл говорит, что он «старой закалки», не знаю точно, что это значит.

Моника все еще недоумевала.

– А средства на все это? Он платит жалованье своим придворным или только одаривает их время от времени обворожительной улыбкой?

– Ну конечно, платит. Щедро. Еженедельно по субботам расшвыривает кошельки с золотом.

– Откуда же он его берет?

– Зарабатывает.

– Не смеши меня. Билл за всю жизнь не заработал ни пенни, исключая раннее детство, когда ему платили по два пенса за прием касторки. Где он мог заработать?

– Он делает какую-то работу для Сельскохозяйственного совета.

– Ну, на этом не разбогатеешь.

– А вот Билл сумел. Наверно, ему платят больше, чем другим, за то, что очень хорошо исполняет свои обязанности. В чем они состоят, я на самом деле точно не знаю. Он садится утром в машину и уезжает. Я думаю, инспектирует. Собирает сведения по вопросникам. А так как с цифрами он не особенно в ладах, с ним ездит Дживс.

– Ну что ж. Замечательно, – сказала Моника. – А то я испугалась, не принялся ли он снова играть на скачках. Было время, я страшно за него беспокоилась, когда он гонял с ипподрома на ипподром в своем сером цилиндре и еще носил в нем сандвичи.

– Нет-нет, это исключено. Я взяла с него честное благородное слово, что он никогда больше не поставит деньги на лошадь.

– Разумная мера, – одобрил Рори. – Хотя, конечно, иногда немного встряхнуться невредно. Мы в «Харридже» устраиваем маленький тотализатор на разные важные события. По пять шиллингов. Ставки крупнее не поощряются начальством.

Джил подошла к стеклянной двери в сад.

– Ну хорошо, – сказала она. – Мне вообще-то некогда тут болтать, меня работа ждет. У Билла приболел ирландский терьер, я зашла взглянуть, как он.

– Дайте ему болюс.

– Я применяю новую американскую мазь. У бедняги чесотка. Увидимся еще сегодня.

И Джил ушла по делам милосердия, а Рори обернулся к Монике. От его обычной флегмы не осталось и следа. Он оживился, принял проницательный вид, ну просто Шерлок Холмс, напавший на след преступника.

– Мук.

– Да?

– Что ты на это скажешь, старушка?

– На что?

– На это внезапное обогащение Билла. Тут явно что-то не так. Если бы у него завелся один дворецкий, это бы еще можно было понять: переодетый судебный исполнитель. Ну а горничная? А повар? И автомобиль? И, черт возьми, оплаченные счета за телефон?

– Да, я согласна. Это странно.

– Не просто странно. Смотри сама. Когда я прошлый раз посещал Рочестер-Эбби, Билл находился в состоянии полного безденежья, естественном для представителя английских высших классов наших дней, – выпивал кошкино молоко и подбирал сигарные окурки в сточных канавах. Приезжаю теперь – и что же я вижу? Дворецкие в каждом углу, повсюду, куда ни глянь, – горничные, на кухне повара теснятся у плиты, тут и там ирландские терьеры, да еще раздаются фантастические разговоры про мальчиков для чистки обуви и ножей. Это… это… Забыл слово. Ну, как это говорится?

– Не знаю, что ты хочешь сказать.

– Знаешь. Начинается на «ир».

– Ирак? Ирвинг? Иррадиация?

– Да нет. Иррационально, вот какое слово. Все это совершенно иррационально. Разговоры про работу для Сельскохозяйственного совета, конечно, отбрасываем, это чистая лапша на уши. Сказки для маленьких. Таким роскошеством на жалованье от Сельскохозяйственного совета не обзаведешься. – Рори замолчал и погрузился в задумчивость. – Слушай, а что, если Билл решил пойти в джентльмены-грабители?

– Не говори глупостей.

– А что, некоторые идут. Рэффлс,[203] например, если помнишь, был джентльменом-грабителем и жил вполне неплохо. Или, может быть, он кого-то шантажирует?

– Господи, Рори, ну что ты такое говоришь?

– Выгодное занятие, насколько я знаю. Присмотришь себе какого-нибудь богача, проведаешь его гнусные тайны и шлешь ему письмо, что, мол, тебе все известно и пусть он положит десять тысяч фунтов мелкими купюрами под столб на второй миле Лондонского шоссе. Потратишь эти десять тысяч, берешь с него еще столько