Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

радовали взгляд. Из фонтанов струилась вода – прозрачная, как слеза. И я бы с удовольствием любовался природой, если бы с другого конца площади ко мне не спешил личный палач. В том, что матушка знает толк в пытках, сомневаться не приходилось.

Она сменила платье – легкое, струящееся, песочного цвета, оно необыкновенно ей шло. Матушка никогда не любила украшения, поэтому надела одну-единственную брошку с изумрудом в форме капли – подарок отца. Дополняла образ широкополая шляпка – смелый аксессуар, который давно не был в чести у столичных модниц. Но Ирэна обожала шляпки и надевала их, как только пожелается.

– Думала, ты не придешь, – беззаботно рассмеялась она. – Снова сбежишь. Но ты здесь – хороший знак.

– Идем, мама, – предложил ей руку. – Куда направимся?

– О, никуда определенно. Давай прогуляемся до Кронского фонтана. Давно там не была, а место милое.

Она увлекла меня за поворот, на узенькую улочку. Оставалось надеяться, что она знает, куда идти.

Я старался шагать медленно. Заставлял себя, приказывал. Но ноги все время ускоряли шаг.

– Не спеши, – матушка придержала меня за локоть. – Не набегался? Удели время матери. За восемь лет два часа – разве я так много прошу?

– Немного, – признал я.

– Вот и не торопись. Ну же, Ал.

Так мы и ползли черепашьим шагом. Мама трещала ни о чем – о ценах на зерновые, третьем ребенке дер Кринор, нашей соседки, породистом котенке, которого подарила тетушка. Такая чепуха! Но я терпеливо слушал. В чем-то она была права – мы слишком долго не виделись. И сразу нащупать общие темы было сложно.

– Как батюшка? – попытался вклиниться в бесконечный монолог.

– Превосходно, за исключением здоровья, – качнула Ирэна головой. – Не бережет себя. Все думает, что молод. А ведь ему уже под шестьдесят. Напоминаю – обижается. Вы с ним так похожи.

Впереди замаячил Кронский фонтан – высокий, сотканный из переливающихся водных струй, окруженный скамейками в тени деревьев. Еще одно прекрасное место в Ладеме.

– Присядем, – матушка выбрала одну из скамеек под ветвями каштана. Я примостился рядом. Воцарилось молчание, нарушаемое плеском воды и болтовней гуляющих парочек.

– Аланел, а ведь я не с пустыми руками, – внезапно заговорила мама. – Хочу сказать тебе то же, что и твоему отцу: годы идут. Тебе минуло двадцать пять. Летом будет двадцать шесть. А ты все еще не женат.

Вот чего-чего, а разговора о женитьбе я ожидал менее всего! Но матушка уже извлекла из складок платья кожаный мешочек.

– Когда Элена написала мне, я тут же подумала: пора искать невесту. Зная тебя, сам ты вряд ли определишься. А нам с отцом нужен наследник. Внуков хочу опять-таки. Троих. Или четверых. Значит, невестка нужна здоровая, из хорошей фамилии и покладистая, чтобы терпеть твой характер. С последним можно поспорить, конечно. Может, даже наоборот, нужна напористая. И это я тоже учла. Таким образом, девушек осталось трое. Взгляни.

И жестом заправского иллюзиониста Ирэна извлекла из мешочка первый портрет. Да она основательно подготовилась! На меня глядела хорошенькая блондиночка, совсем юная – наверное, нет и двадцати. Курносая, с милой ямочкой на подбородке.

– Луизита дан Рионталь, – прокомментировала матушка. – Дальняя родственница самого Верховного Жреца. Очень дальняя. Хорошая девушка, милая, скромная. Ни в чем предосудительном не замечена. Вышивает, пишет стихи, поет под домбру. Клад, а не жена.

– Мама, – попытался я вклиниться в поток красноречия. – Ты, конечно, извини…

– Вторая, – еще один портрет, на этот раз энергичной брюнетки с чуть раскосыми глазами и упрямым изгибом губ. – Анжея эр Килиор. Боевая девчонка, скачет на лошади, фехтует, строит папеньку и домашних. И третья…

Мое сердце пропустило удар. Девушку я узнал до того, как мама назвала ее имя, – Милия эр Кармаль. Моя первая любовь. Стоит признать, Милли изменилась. Ее лицо стало еще более выразительным. Серые глаза, которым раньше не хватало глубины, сейчас походили на море в бурю. Завитки русых локонов спадали на плечи. Хороша! Если бы тогда Элена не выставила меня перед нею идиотом, кто знает, может, мамочке не пришлось бы подыскивать для меня невесту. Но почему Милли до сих пор не замужем?

– Вижу, узнал подругу детства, – коварно улыбнулась матушка. – Я долго сомневалась насчет этой кандидатуры, но затем подумала – ведь она тебе когда-то нравилась. Так почему бы нет? Иногда огонь любви разгорается из одной искры. Тем более Милия свободна. Была обручена с каким-то парнем, но помолвка расстроилась. Изменил он ей, что ли. Так и осталась одна, бедняжка. Родители не знают, что и делать.

Я отодвинул портреты. Снова пытается решать за меня. Надоело! Еще не хватало, чтобы сосватала мне кого-то. Вернусь в академию – а там «здравствуйте, я ваша невеста». Нет! Ни за что!

Последнюю фразу, кажется, произнес вслух.

– Не нравится Милия – есть другие, – тут же отреагировала матушка, готовясь атаковать.

– У меня есть дама сердца. – Прости, Мия, так надо. – И мы с ней любим друг друга. Поэтому, мама, никаких невест.

– И кто она? – у матушки загорелись глаза. Она, словно гончая, чуяла добычу.

– Принцесса Зимия.

– Вот тьма! – гаркнула Ирэна и зажала ладошкой рот, огляделась по сторонам, не заметил ли кто такой бури эмоций. – Аланел, принцесса – это, конечно, хорошо, но не для тебя. Крон не отдаст тебе единственную дочь, будь ты хоть магистром академии. Поэтому взгляни на девушек…

– Я. Ее. Люблю, – припечатал и поднялся со скамьи. – Прости, мне пора. Мои студенты сегодня заступают на первое дежурство. Нужно быть с ними.

– Ал, не уходи от темы!

Я ускорил шаг. Мама тут же нагнала меня – и куда девалась томная медлительность?

– Аланел эр Дагеор, слушай меня! Я запрещаю, слышишь? Запрещаю тебе думать о принцессе! Не твоего поля ягодка, не твоего полета птичка. И потом, у нее братцы… Да ты и сам знаешь, что у нее за братцы. Кронская кровь – прости, не слишком чиста.

– Мама, прекрати! Мия – прекрасная девушка. Она готова сбежать со мной на край света.

– А я не готова спасать тебя от плахи. Прошу, Аланел, подумай еще раз. Мало мне Элены с ее чудовищем, теперь ты. Но Миртран хоть любит ее и женится. А твоя Мия? Она разобьет тебе сердце. Вот увидишь, поживете месяц, два, а потом ей захочется тряпок, балов, кавалеров. А тут ты и дети. Нет, Ал. Я, как мать, против.

Я молчал. Гневная тирада продолжалась до самого дворца.

– Мама, все решено, – сказал я, останавливаясь неподалеку от ворот. – Я взрослый человек и сам могу решать, кого любить и на ком жениться. А теперь прости, мне