В тени монастыря (СИ) - Юрий Раджен

Ее взгляд снова привлек туман. Может быть, он и странный, но красивый. Такой спокойный, безмятежный. Алия и сама не заметила, как позабыла о западном Щачине и принялась рассматривать чудо природы. Красота может быть такой разной! Спору нет, город прекрасен, но… Кому она там нужна? Что она будет делать, мыть полы и подносить пиво? Она не говорила на других языках, и учить их было сложно… Хотя она и не пробовала, но знала это. К тому же, здесь у нее уже появились замечательные друзья, а ведь всех их за собой не перетащишь.

Да и потом, так ли там хорошо, как кажется? Туман, казалось, разбух в Разломе, поднялся до самого его края и почти выливался наружу. Может быть, все это великолепие лишь показное, внешнее – ведь бинокль не поможет разглядеть глубинные проблемы. Она заметила вдалеке фигурку стражника – пусть в другой форме, но профессия безошибочно угадывалась по небольшой дубинке на поясе. Ну вот, никакой разницы. Там тоже есть стражники, приглядывающие за народом, и побивающие людей палкой в случае необходимости.

Нет, лучше она останется здесь, в пусть неприглядном, но уже привычном и знакомом мире. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. От добра добра не ищут.

Иан потряс ее за плечо:

– Ты в порядке?

Алия кивнула головой. В порядке, да. Только вот желание бежать за Разломом, дожидаться темной ночи и перекидывать бревна куда-то пропало, исчезло, оставив после себя бессильную, горькую усталость. На глаза навернулись слезы.

– Это все Туман, – сочувственно сказал Иан.

– Я ведь уже думала о том, как буду перебираться через Разлом, и тут… – она замолчала, опустив плечи.

– Понимаю.

– Это тоже волшебство?

– Нет, – покачал головой Иан, – я недорассказал тебе. Когда Галык разогнал восстание тридцать лет назад, война едва не началась снова. Щачин – один из Горных Городов. Гномы там, за Разломом, ни на миг не переставали считать здешних обитателей своими братьями. Они попытались прийти Щачину на помощь хотя бы в этот раз. С той стороны начали собираться армии: в Щачине, в Нимце, и даже в Гийе. Но Сегай устал от войн. Он явил нам Тумана Разлома, и с той стороны собравшиеся армии потеряли интерес к сражению, а с этой – к сопротивлению. Мир был спасен – любой, кто подойдет к этой черте и взглянет на Туман, мигом потеряет интерес к войне. Или побегу.

– Неужели нельзя как-то собраться с силами и?..

– Ни у кого не получилось. В первые месяцы здесь почти каждый день собирались толпы. Постоят-постоят, да разойдутся. Со временем некоторые приспособились приходить к туману, чтобы потушить неудобные, терзающие мысли о побеге. Так жить спокойнее.

– Но ведь можно не смотреть вниз?

– И так тоже пытались, да только попадали в пропасть.

Алия умолкла. Вдруг ее сознание прострелила радостная мысль:

– Но ведь можно же перелететь! Это так просто! Неужели до этого не додумались?

Алия много раз удивляла Иана, но на сей раз явно превзошла саму себя – он пораженно смотрел на нее куда дольше обычного.

– Странная ты, – в который раз повторил он, – люди не птицы, они не летают. Разве что в древних сказках.

Наступило молчание. Как так, не летают? – ошеломленно думала Алия. Она была абсолютно уверена, что люди могут летать. Вот только как? Это она забыла и теперь мучительно пыталась вспомнить, чтобы подбодрить Иана, но так и не смогла. Поэтому первым молчание нарушил парень, заговоривший совсем не о полетах:

– Я очень долго думал над тем, как отсюда сбежать, и ничего не придумал. И не я один. Видимо, такова наша судьба: с завистью смотреть, как другие проживают жизнь, которая могла бы быть твоей, если бы полвека назад дом твоих предков стоял чуточку в другом месте. Мои бабушка с дедушкой буквально за полгода до всей этой заварухи переехали в восточную часть Щачина. Вот так один переезд и определил… всю жизнь. Трех поколений.

Последние слова вышли из него через силу, и оттого получились очень горькими. В этот раз Иан, похоже, основательно повесил нос. Алия не нашла слов, чтобы его утешить, поэтому по-дружески обняла его. Иан обнял ее в ответ, они посидели так какое-то время, и вдруг он… неожиданно потянулся губами к ее лицу.

Алия среагировала мгновенно и почти без размышлений, влепив парню пощечину – правда, в последний момент она все-таки успела затормозить руку, и удар получился слабым, и вышел скорее шлепком. Не портить же такое красивое лицо! Она глянула на Иана, но тот не рассердился и не обиделся.

– Понимаю. Слишком мало мы знакомы, да? – грустно улыбнулся он, – ну ничего страшного, у нас будет еще много времени, чтобы познакомится. Ты мне нравишься, Алия. Хоть ты и очень, очень странная.

Глава 9. Загадки и головоломки

В Назимку постучалась осень, и, как это часто бывает с незваными гостями, еще в дверях развернула свои гостинцы, чтобы задобрить горожан: на улице стояла безоблачная, теплая погода из тех, что лучше лета – не было ни дождей, ни холодного ветра, но из воздуха уже ушла удушающая, липкая жара. Несколько последних дней Ярин без дела слонялся по городу, а до того успел переделать множество дел: истратить почти все премиальные деньги на покупку дефицита, в том числе одежного, что было весьма кстати с учетом приближающейся зимы. Конечно, ему не светила дубленка или полушубок из овчины – подобные одеяния предназначались исключительно для адептов Церкви и их близких знакомых, а также полезных людей вроде распорядителей магазинов – но драповое пальто ему удалось справить. Не ватник, и то хорошо. Успел парень столкнуться и с городской стражей: для укрепления трудовой дисциплины, они останавливали на улицах прохожих днем, и проверяли, не отлучились ли те с работы без причины и не сбежали ли с учебы. Улицы, и так не многочисленные, совсем опустели, а Ярину приходилось повсюду носить с собой справку об отпуске.

Но сегодняшний день Ярин собирался провести по-другому. Сегодня его ждала загородная прогулка, и не в одиночестве, а в хорошей компании. Наступившее бабье лето оказалось весьма кстати. Накануне он, измучившись от одуряющего безделья, пришел в цех – ближе к вечеру, когда смена уже закончилась, и компания его друзей собралась с элем для традиционного вечернего времяпрепровождения.

– Какой-то ты смурной, братец, – заметил Тарп. – Случилось чего?

– Да нет, просто… – Ярин замялся, не зная, как объяснить свое состояние. Просто ему скучно в отпуске – нет, этого бы его друзья не поняли. Отпуск был временем вожделенным, почти что священным, и каждый в цеху, от плотника и до мастера Елсея, за три месяца до его наступления начинал считать дни. Но, по правде сказать, Ярин был бы намного более счастлив, если бы ему разрешили организовать выпуск посудомоечных шкафов, а не отправили бы на отдых, который больше напоминал ссылку. Он не умел отдыхать так, как другие – широко, с шиком, с попойками, чтоб к концу отпуска кошелек был пуст, а голова трещала от впечатлений и похмелья. Других же развлечений, кроме выпивки, в Назимке не было – он исходил весь город и проникнулся твердым убеждением, что более скучного и пустого места попросту нельзя себе и вообразить. Отчасти это объяснялось тем, что Назимка строилась не как место для отдыха, развлечений и вообще жизни, а как всеимперская фабрика, осваивающая богатства северных земель.

Другой причиной плохого настроения Ярина было одиночество. Вроде и несложно было ее решить: многие девицы уже успели оказать ему знаки внимания. Иногда они заходили в цех по делам, как Таная, а иногда парни сами наведывались на швейную фабрику по соседству, чтобы покадрить девчонок – несмотря на в целом строгие моральные устои жителей Империи, подобные вылазки нередко заканчивались на кроватях общежитий для его друзей – но не для Ярина. Ему хотелось подлиных чувств, любви – он, как смеялись его друзья, все ждал принцессу, в то время как в наличии были лишь швеи, малярши да шпалоукладчицы. Принцессы же, как и многое другое в Назимке, были в дефиците. Как-то раз ему, впрочем, посчастливилось познакомится с Анорой, высокой и ладной шатенкой. Они прогуливались под липами небольшого парка в центре Назимки, с мороженым и лимонадом, как полагается, и все шло просто замечательно, но… Внезапно, Ярин испытал щемящую тоску о чем-то неясном, но очень дорогом и безвозвратно потерянном. Эти переживания, острые сами по себе, сразу же вызвали мучительные и бесплодные попытками вспомнить, что именно он потерял. Это было странно… Он вполне смирился с утратой прошлого, почему же оно настигло его здесь, под сенью деревьев, рядом с клумбой и скамейкой с вырезанным на ней матерным словом? Как бы то ни было, внезапно встормошенное сердце лишило его сна на несколько дней, и с тех пор он попросту боялся с кем-либо встречаться.

Именно эту пустоту он, наверное, заполнял своей работой. Когда занят, нет времени переживать о высоких материях. Вот и еще одна причина, по которой отпуск Ярину был совсем не мил.