Принцесса Эрдо - Наталия Белкина

— Уходим! Они будут здесь очень скоро!

— Может быть, они повернут?

— Не стоит, я думаю, проверять твою догадку. Лучше отойти в лес. И вообще пора подыскивать место для ночлега. Что-то стало темнеть быстро.

Асмабика почти ухватила Лану за плечо и потащила в глубь леса.

— Смотри под ноги! — пробурчала она недовольно, когда принцесса вырвалась и пошла самостоятельно. — Твое некогда шикарное платье будет здорово мешать тебе идти.

Темнота и действительно надвигалась очень быстро. У дикарки было огниво, и они вполне могли бы соорудить себе по факелу и не идти почти на ощупь по бурелому, если бы не рисковали быть замеченными. Ни та, ни другая в этот момент и не думала о том, что в этом лесу, кроме людей могли быть не менее свирепые и беспощадные хищные звери или что-то еще из местной флоры и фауны, что могло бы погубить их. Они обе были слишком усталыми и слишком поглощенными каждая своими собственными тяжелыми мыслями, чтоб позволить себе роскошь думать еще и о подобной опасности. Потому-то для них обеих стал совершенной неожиданностью грозный предупреждающий рык из ближайших кустов.

— Не останавливайся! — прошипела Асмабика оторопевшей принцессе и толкнула ее вперед.

Они весьма ускорили шаг, а когда услышали треск ломающихся позади веток, пустились напролом и на удачу, почти не замечая преград в виде едва заметных в сумраке низких кустиков, тонких деревьев с белесыми, как сам этот сумрак, стволами и переплетения корней под ногами.

— Кажется, отстал, — задыхаясь, предположила Асмабика, когда принцесса в очередной раз упала и не смогла уже подняться от изнеможения.

— Если это был медведь, местная разновидность, то для него главное было прогнать нас со своей территории, — прошептала Лана. — Возможно, он дальше не погонится за нами.

— Удивительно, — и вовсе не удивленным познаниями принцессы, а скорее утомленным тоном изрекла дикарка и легла на землю.

— Т-с-с!

Какое-то время они лежали на бледном травяном покрове голова к голове, старательно прислушиваясь к лесным шумам и пытаясь унять прыгающее дыханье. И лишь убедившись в том, что вокруг больше не слышно ни рычания, ни потрескивания веток, ни прочих недовольных звуков леса, Асмабика поднялась и осмотрелась. Стало уже совсем темно еще и потому, что они оказались на дне небольшого оврага, который очень удачно скрыл их. По краям этого даже не оврага скорее, я очень большой ямы, росли какие-то пушистые деревца, а дно было покрыто мягкой травой и мхом.

— В нашей ситуации — идеальное место для ночлега, — резюмировала Асмабика. — Можно даже костер развести, чтоб зверюги не совались.

Она посмотрела на принцессу, которая тоже поднялась и теперь выпутывала свой тяжелый от сырости плотнотканный подол из сплетения то ли веток то ли корней, и, усмехнувшись, поинтересовалась:

— Ты, может быть, еще и костры умеешь разводить, ваше высочество?

— Не умею, — честно призналась та и добавила: — А как пить хочется! Хоть бы ручей какой-нибудь поблизости.

— Неужели бы стала пить воду из ручья, принцесса? Там же полно всяких микроорганизмов! Да и вообще: если сейчас выпить воды, любой, с организмами или без них, нестерпимо захочется есть. Ты когда в последний раз питалась? А?

— Не помню. Но я так устала, что могу уснуть и голодной.

Костер развести не получилось. Надвигающаяся ночь принесла с собой влагу, оросившую все ближайшие кусты, ветки и корни, а так же холод и беспокойное чувство постоянной опасности. Дикарка не могла уснуть и потому вызвалась покараулить сон принцессы, у которой уже закрывались глаза.

— Спи, — сказала она, — если сможешь. Скоро будет очень холодно. Так что засыпай, пока совсем не похолодало.

— А ты?

— Кто-то один должен бодрствовать. Хищники по ночам, наверное, не спят…

— Асмабика….

— Да ладно уж! Поговорим завтра… Я, честное слово, не знаю и сама, что мне теперь с тобой делать, — махнула рукой дикарка.

Принцесса положила голову на влажную мшистую кочку и съежилась, пытаясь хоть как-то согреться и немного успокоиться. Но почему-то в нее вдруг вселилась эта неоправданная, ничем неоправданная уверенность в своей спутнице. То, что Асмабика не бросит ее сейчас на съеденье зверью, не оставит ее спящую среди ночи, она осознавала так же четко, как и то, что сон одолеет ее сразу же, как только она сомкнет веки.

Ночь со всем своим холодом и страхами окончательно опустилась на тот лес, где скрывались беглянки. Наступила тишина, та пугающая тишина в темноте, где каждый звук становится почти осязаемым из-за неожиданности и таинственности, когда невозможно определить его природу и то, насколько он опасен. Черноволосая девушка, гордая и дерзкая, преступница и захватчица, находилась сейчас среди этой дикой тишины, готовой поглотить и ее и ту, из-за которой она оказалась на этой планете. Асмабика сидела неподвижно, стараясь не прислушиваться, не вздрагивать и не плакать. А слезы именно сейчас, именно в этот момент вдруг подступили к ее глазам. Она боялась моргнуть, чтоб предательская влага не пустилась по щекам, боялась шмыгнуть носом и разбудить принцессу. И просто боялась. Этой планеты, этой тишины и этого леса. Эту минутную слабость, почти роскошь, она, наконец-то, могла позволить себе сейчас, когда ее никто не мог слышать и видеть… Она сидела, не двигаясь, обняв колени и дрожа от холода.

— Ничего, — произнесла она, наконец, почти беззвучно, — и не из таких переделок выбиралась живой…

Их утро началось еще до рассвета. Из черной ночь превратилась в серую, но восток еще даже не порозовел, когда Асмабика, задремавшая, в конце концов, прислонившись к торчавшей из мшистой лесной подстилки коряге, вдруг очнулась, вздрогнув от какого-то нового звука. В тот же момент открыла глаза и Лана. Она вскочила, но наткнулась на предостерегающий жест дикарки и застыла, не понимая еще окончательно, что происходит.

— Тут рядом кто-то ходит, — едва сумела прочитать она по губам воительницы.

— Кто? — так же беззвучно спросила принцесса.

Асмабика не ответила ничего, откуда ей было знать. Одно только она поняла совершенно определенно: это были люди. Они разговаривали где-то там наверху, над их головами, у края оврага. Несколько, судя по тембру голоса, мужчин, что-то встревожено обсуждали. Теперь и Лана слышала их голоса, проснувшись уже окончательно. Но она не могла понять, о чем шла речь: язык был ей незнаком. Если бы это были воины барона Ульгерда, то они говорили бы, наверное, на том же наречии, что и весь окрестный люд. Но это был кто-то другой. Когда послышалось шуршание кустов и голоса стали удаляться, Лана сказа об этом Асмабике.