Полигон - Сергей Кузнецов

Мокрое от пота лицо его было серого цвета, глаза вылезли из орбит. Я уже не давил ему на горло, но он продолжал открывать рот, как выброшенная на берег рыба — теперь, видимо, от ужаса: ведь дуло пистолета вернулось на исходную, к его виску. И он знал, что я могу выстрелить.

— Вы с-сумасшедший?.. 3-зачем вы у-убили его?.. Вы з-знаете…

— А зачем вы дурите людей на своем шоу?!

— Кто вам… Кто вам…

— Взыграло очкарито, дружище Биттнер?! Обещаю: следующим будешь ты. Рассказывай!!!

И я чуть отступил, не убирая руку и оружием.

— Он актер… Обычный актер… Напустил туману и мистики… Это всегда работало…

— Нашелся дурак, который принял его за настоящего дьявола и решил проверить, смертен ли слуга тьмы, — перебил я. — Дальше!

— Есть грим… Есть приемы… Есть люди, которые обеспечивают подлинность… Эффект потрясающий…

Да уж, подумал я, вспоминая свои ощущения во время чудовищной порки, на деле оказавшейся фарсом.

— В конце — натуральный групповой половой акт…

— Это понятно. Надеюсь, вы крепко подумаете, показывать ли вам ваше шоу следующей ночью. Хотя бы потому, что для начала надо найти подходящего исполнителя роли Вельзевула. Возвращаемся к нашим барашкам: где мы встречались?

Мне почему-то казалось, что это последняя ниточка, и ответ разъяснит все. И я не собирался отпускать его, не узнав.

Он почти пришел в себя и был готов к отпору.

— Это ничего вам не даст.

— Мне решать.

— Вы не поймете…

— Слушай, хватит юлить! Не такой уж я тупой, каким кажусь. Говори. Попробую разобраться.

Он вздохнул и посмотрел на тело в кожаном плаще.

— Вельзевул был прав: я не могу ответить.

— Очень жаль, — сказал я и прижал дуло «Макарова» к его виску. — Ответ неверный, а главное — несовместимый с жизнью.

— Вы можете меня пристрелить, но тогда будете плутать по этим коридорам очень долго, — сказал конферансье со странной интонацией. — Одному вам не выйти. Так уж тут все устроено. «Страус Эму» обладает рядом любопытных свойств… по отношению к новичкам. Видели фильм «Чародеи»?

— Я уважаю Стругацких, а «Чародеи» — бездарная советская чушь. Но мы отвлеклись. Какие предложения?

— Я вас выведу. А ответ на свой вопрос вы все равно услышите… чуть позже и не от меня.

— Мне нужно сию минуту и от тебя.

— Увы.

— Что ж, если знаешь молитвы — начинай.

Конферансье послушно что-то забормотал, украдкой оглядываясь по сторонам, а я прикинул варианты. Возможно, он блефует. А если нет? Ведь до того момента, как он появился здесь, я был в панике и на грани самоубийства. Отвечать на мои вопросы он все равно не станет, так хоть поможет побыстрее отсюда убраться…

— Что решили? — спросил проницательный конферансье.

— Веди, Сусанин, хрен с тобой.

Проходя мимо неподвижно лежащего ничком Вельзевула, он приостановился.

— Почему стоим, кого ждем? — спросил я.

— Вы разве не хотите посмотреть на его лицо?

— Зачем?

— Во всех романах герой, убив злодея в маске, снимает ее и говорит что-то патетическое…

— Н-да, — сказал я, — туго тебе сегодня пришлось: на голове отразилось… Он мертв и мне совершенно неинтересен. Вперед!

В какой-то момент он так припустил, что мне показалось — сейчас оторвется, а я останусь здесь, как Гость с юга в институте НУИНУ.[7] Но этого не произошло. Конферансье еще дважды прибавлял шагу, почти бежал, и один раз шел очень медленно. Если для того, чтобы выйти из недр клуба, надо соблюдать странные ритуалы а-ля «быстро-медленно» (возможно, не только это), то мне действительно пришлось бы скитаться здесь до полного одичания.

В целом путь до выхода занял чуть больше пяти минут.

На улице светало; было, возможно, около семи утра. Конферансье открыл ключом дверь служебного входа и поежился от холодного утреннего воздуха.

— Ох, спасибо, — сказал я, — что б я без тебя делал…

— Вы посредине, — сказал он.

— Посредине… чего? — не понял я.

— Вашего пути.

— Ну нет, хватит, завязываю! Сегодня же постараюсь убраться, пусть федеральные власти разбираются в ситуации, и с вами в том числе. Уж их-то вы не НАЕ…

— Да, — согласился он, — будет лучше для всех, если вы уедете. И напрасно вы убили Вельзевула. Но запомните то, что я сказал: вы посредине.

— Хорошо, хорошо, — сказал я, — будь здоров…

Я свернул за угол. У главного входа топтался огромный кролик. Вид у него был несчастный.

— Здорово, Багз Банни! — крикнул я. — Всё на посту?

— Сейчас заканчиваю, — мягкими лапами он ухватился за кроличью голову и потянул ее вверх. Под ней оказалась потная веснушчатая белобрысая мордаха. — Устал, ног не чувствую…

— Слышал, у вас несчастье, — сказал я, подходя. — С Вельзевулом что-то. Скоро похороны.

— Неостроумно, — сказал он и повернулся к дверям.

— Согласен, — сказал я и без замаха ударил его кулаком в лицо. Наклонился над нелепо распластавшимся кроликом с человечьей головой и задушевно сказал: — Не сменить ли тебе работу, сынок? По дружбе советую.

Он со страхом посмотрел на меня, вытер кровь под носом и всхлипнул.

Я поддал ногой откатившуюся кроличью голову и пошел по улице.

Нижний город опустел. От ночного оживления не осталось и следа. Фонари гасли, иллюминация и реклама выключены; люди попрятались — набираться сил перед следующей ночью. Они вообще-то работают? — подумал я. Как они живут? Где добывают средства, чтобы ночами отрываться в ночных клубах, барах, ресторанах и дискотеках? А может, я все себе надумал — и вчера была пятница; уик-энд, конец недели… Следующей ночью здесь опять можно застать гульбу, а с воскресенья на понедельник на улицах не увидишь ни души?

Но как они могут веселиться, когда город гибнет, и его смерть обязательно коснется всех — и их в том числе?!

…На звук, который несся вдоль улицы, догоняя меня, я вначале не обратил внимания, будучи поглощен тем, как быстрее добраться домой. Но тут строгий и громкий мегафонный голос сказал:

— Полиция Независимой Административной Единицы Нижний город. Не делайте резких движений. Остановитесь и поднимите руки.

ЧАСТЬ 3

«ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДЕВОЧКИ!»

Глава первая

— Угу… — сказал усмешливый сержант, обшаривая карманы моей куртки. — Так как, вы сказали, вас зовут?

— Вы третий раз меня спрашиваете, и третий раз я вам отвечаю: Армеев Артем Александрович.