Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918 - Джордж Бьюкенен

Глава 14

1914

Немецкая критика позиции Антанты. – Желание России и Великобритании сохранить хорошие отношения с Германией. – Предъявление австрийского ультиматума в Белграде

В своей книге о войне покойный господин Бетман-Хольвег утверждает, что, присоединившись к Антанте, Великобритания поддержала Францию и Россию в их воинственных планах. Такое утверждение абсолютно необоснованно. Во-первых, Россия – а я имел дело лишь с ней – не хотела войны, и во время затянувшегося Балканского кризиса 1912–1913 годов сохранение мира было основным принципом ее политики. Когда вставал вопрос о войне или мире, император, несмотря на некоторые просчеты со стороны своего правительства, всегда использовал все свое влияние, чтобы склонить чашу весов в пользу мира. Он так далеко зашел в своем пацифизме, с такой готовностью шел на уступки, если они могли предотвратить ужасы войны, что, как я уже говорил в главе 9, к концу 1913 года сложилось впечатление, будто Россия никогда не станет воевать, и Германия решила воспользоваться ситуацией. Во-вторых, утверждение, что британское правительство толкало Россию на авантюристические шаги, лишено каких-либо оснований. Дело обстояло прямо противоположным образом. В течение тех двух критических лет никто не сделал больше для сохранения мира в Европе, чем сэр Эдвард Грей, и, главным образом, благодаря его неустанным усилиям и сдерживающему влиянию, которое он оказывал как на Вену, так и на Санкт-Петербург, война была предотвращена. Германии некого винить в случившимся, кроме самой себя. Это ее политика наращивания вооружений, силой которых она хотела навязать свою волю Европе, вынудила Великобританию, Францию и Россию объединиться для защиты своих интересов. Неправда также, что страны Антанты намеревались окружить Германию железным кольцом. Заключая между собой соглашение, целью которого было устранить, по возможности, взаимные недоразумения, Великобритания и Россия отнюдь не руководствовались враждебным отношением к Германии. Напротив, они не раз демонстрировали свое стремление развивать с ней дружественные отношения: Россия заключила Потсдамское соглашение, а Великобритания вступила в переговоры, целью которых было дать этим отношениям лучшую точку опоры. Я бы хотел дополнить все, что я уже сказал по этому вопросу, рассказом о моих беседах с императором в 1912–1914 годах, касавшихся международного положения.

На аудиенции 23 февраля 1912 года я поставил императора в известность, что основная цель недавнего визита лорда Халдейна в Германию – улучшить взаимопонимание между Лондоном и Берлином. В ответ я получил подчеркнутое заверение в чувстве удовлетворения, которое доставило его величеству это известие. Россия, сказал он, заключила соглашение c Германией, которое значительно улучшило отношения между двумя странами, и было бы не только желательно, но и необходимо для интересов поддержания мира, чтобы такие же дружественные отношения установились между Германией и Великобританией. Нация может испытывать к какой-то одной нации большее расположение, чем к другой, но это не причина, чтобы не поддерживать хорошие отношения с последней. Его величество заметил, что у него нет оснований не доверять Германии, кроме как в вопросах ее политики в Турции. Если армия Османской империи будет когда-либо принимать участие в военных действиях, то ее противником будет либо Россия, либо какое-нибудь из Балканских государств, и то, что Германия посылает в Турцию своих военных инструкторов, нельзя считать дружественными действиями с ее стороны. Именно благодаря этим инструкторам турецкая армия сумела добиться высокого уровня боеспособности, но хотя он не раз задавал императору Вильгельму этот вопрос, ему ни разу не удалось получить удовлетворительного ответа.

На другой аудиенции, 14 апреля 1913 года, во время обсуждения вопроса о Скутари император сказал, что нисколько не сомневается, что Германия выступит в поддержку Австрии и что у него нет желания начинать войну с этими двумя империями из-за жалкого албанского городишки. Поддерживая требования Балканских государств, Россия выполняла свою историческую роль их защитника, но он опасается, что ее настойчивость в этом деле временами причиняла британскому правительству значительные затруднения. Он рад отметить, что кризис сблизил оба наших правительства, и он особенно благодарен сэру Эдварду Грею за услуги, оказанные делу мира. На мое замечание, что, хотя британское правительство стремилось сделать все, что в его власти, чтобы поддержать Россию, оно в то же время заботилось о сохранении хороших отношений с Германией. Его величество сказал, что он прекрасно это понимает и сам желает того же. В скором времени он собирался посетить Берлин, где должен присутствовать на августейшей свадьбе, и с величайшим удовольствием думал о предстоящей встрече с королем Великобритании. Во время этого визита император Вильгельм, без сомнения, будет, как и в прошлый раз, засыпать его вопросами и предложениями. В таком случае он внимательно выслушает все, что скажет ему император, но не будет давать никаких обещаний. Он всегда считал, что такой образ действий – самый безопасный.

Возвращаясь еще раз к вопросу о Балканской войне, император сказал мне, что в случае предполагаемого занятия Константинополя болгарскими войсками Болгария изначально предполагала предложить его России в знак признательности за освобождение от турецкого ига. Он дал ей ясно понять, что Россия не сможет принять такой дар, и призвал ее отказаться от всяких попыток занять этот город.

Затем разговор перешел на германский закон об армии и контрмерах, предпринятых Францией, чтобы справляться с новыми военными задачами. Я спросил императора, полагает ли он, что финансовая нагрузка, ложащаяся вследствие этого на обе страны, будет столь сильной, что та или другая из них могут потерять терпение и спровоцировать войну и, если такая опасность действительно существует, что могут сделать державы, чтобы ее предотвратить. Император ответил, что, когда в 1899 году он выступил с инициативой созвать мирную конференцию в Гааге, его действия преподнесли как стремление ко всеобщему разоружению. Поэтому у него нет желания повторять этот эксперимент, и в данном случае он воздержится от выдвижения каких-либо предложений. Он вполне понимает, какие причины побуждают Германию увеличивать свою армию, но немецкое правительство должно осознавать, что остальные государства будут вынуждены последовать их примеру. Вероятно, у них не возникнет трудностей с призывом, но сможет ли страна продолжительное время нести бремя дополнительных налогов – это другой вопрос. С другой стороны, у России неограниченные возможности как в человеческом, так и в денежном плане, и, поскольку британское правительство сочло необходимым поддерживать соотношение сил между британским и германским флотом на уровне шестнадцать к десяти, он намерен поддерживать то же соотношение между российской и немецкой армиями. Будущее предвидеть невозможно, но нужно заранее готовиться к возможным опасностям.