Одинокий Демон – 2. Студентус вульгарис. - Андрей Кощиенко

Стоящие рядом с ней девушки заулыбались, насмешливо глядя на парней.

– Короче, так быстро и в таких количествах доводить женщин до такого состояния – невозможно! Это противоречит физиологии! Я тебе как женщина и как целительница говорю,- вынесла вердикт Жустина непререкаемым тоном, – он просто пошутил над вами. Нигде и никто о таком не слышал.

– Если никто ничего о чем-то не слышал, то это совсем не значит, что это что-то не существует, – раздался сзади спокойный голос, – и весьма странно слышать столь легкомысленные заявления из уст лучшей ученицы целительского факультета. Так могут говорить, пожалуй, только необразованные крестьяне, за кружкой дешёвого пива в каком-нибудь трактире…

Оборачиваюсь – Эри! В черной мантии и насмешливым выражением на лице. Эри…

Я внезапно поняла, что совсем не сержусь на него…

– Что вы имеете в виду, господин князь? Объяснитесь! – сильно сдвинув брови, нахмурилась Жустина.

– Я имею в виду то, что вы сказали. Миленькую, забавненькую глупость вполне простительную для девушки, но никак не допустимую для целителя. Для знающего целителя, конечно!

Эриадор со значением произнес последнюю фразу.

– Вот как? Господин первокурсник хочет показать, что он тут умнее всех? Ну что ж, я с удовольствием выслушаю вашу глупость. И посмеюсь над ней. Давайте, расскажите всем нам, – Жустина развела руками в стороны, призывая всех принять участие в разговоре,- давайте! Что же вы?

– Извольте. Дело все в том, уважаемая госпожа целительница, что вы не знаете одной, совершенно простой вещи. Или не желаете ее признавать. А вещь эта в том, что женщины – гораздо более животные существа, чем кажутся на первый взгляд. Животные, это значит ближе к животным, по своему развитию и строению, – пояснил Эри свою мысль, – и поэтому, благодаря их столь простому устройству, совершенно несложно вызвать у них самые разнообразные чувства. Вплоть до самых ярких. Даже любовного наслаждения. У любой и за пару минут. Это я вам как целитель первого курса университета говорю.

Что он несет? – возмутилась я, услышав, что он сказал, – какое-такое я ему животное?

У всех девушек, стоящих рядом с Жустиной выражение лиц тоже стало недовольным.

– Да что вы говорите, – насмешливым голосом, скрестив руки на груди и нехорошо сощурив глаза, произнесла Жустина, – животные, значит? Обоснуете?

– Не-а, не обосную, – отрицательно помотал головою Эриадор, – докажу!

– Ооо, даже так? Как интересно! И как?

– Предлагаю пари! – громко, что бы было слышно всем, произнес Эриадор, – пари между мною и госпожой Жустиной! На следующих условиях. Мы, с госпожой целительницей уединяемся за занавеской. Если через минуту она не будет кричать от восторга – то я проиграл, если будет – то я победил! Проигравший ведет всех свидетелей пари в лучший трактир города – "Белый лебедь"! Свидетели – все присутствующие! Ну как, все согласны?

– Ууууу, даааа – одобрительно замычали со всех сторон, – согласны!

– Ну вот, все согласны, – обратился Эри к Жустине, – а вы согласны, госпожа лучшая ученица?

– Я? Эээээ…

– Что же вы, неужели вы готовы отказаться от своих слов?

– Каких слов?

– Все прекрасно слышали, что вы говорили. Спросите, они вам расскажут. Ну, так что, вы отказываетесь от пари и при всех признаете мою правоту? Или как?

– Ничего я не отказываюсь!

– Тогда пари?

– Почему вдруг сразу пари?

– Но ведь вы же подвергли сомнению мои слова! И кому как не вам, убедиться, что все честно, без обмана? А то если будет кто-нибудь другой, скажете опять что все подстроено. Вы готовы делом подтвердить свои слова?

– Ну… я не знаю… как-то все неожиданно…

– Дворяне отвечают за свои слова.

– Хорошо, я согласна!

– Отлично! Все слышали?

– Даааа… – вразнобой отозвались вокруг, – пари.

– Только без занавески, – сказала Жустина.

– Дело в том, что это знание – старинная семейная тайна, передающаяся из поколение в поколение, – пустился в объяснения Эриадор, – я поклялся отцу, что передам ее своим детям и только. Вы понимаете? Поэтому мне важно, чтобы никто не видел, как это делается. Я могу вам при всех поклясться чем угодно, что не позволю себе никаких вольностей. Не буду никуда лезть и за что-то там хватать. Всего лишь легкое прикосновение к вашей шее и все! Вы поставите щит против магии, вы же умеете! И все будет честно и прозрачно. А с вашей честью, за одну минуту, за занавеской со мной, да еще при таком количестве свидетелей – ничего не случиться. Или вы придумали повод отказаться от пари?

– Я не отказываюсь от своих слов. Но где же мы найдем эту занавеску? – не понимающе спросила Жустина. На фоне Эриадора выглядела она неуверенно.

– В большом зале есть портеры на окнах. За ними не то, что мы с вами, взвод гвардейцев поместится! Пойдемте! Скоро уже перемена закончится!

– Хорошо. Пойдем.

– В большой зал, все в зал! – приложив руки рупором ко рту, прокричал Эри.

С шутками и прибаутками толпа свидетелей вместе со спорщиками повалила по направлению к залу, обрастая по пути новыми заинтересованными лицами. В результате туда пришло человек под двадцать. Я тоже пошла с ними. Было интересно, чем это закончится. Да и Эри может, удастся намекнуть, что я его прощу…

– Прошу вас! – Эри указал Жустине на большую портьеру из плотной светло-коричневой материи у первого окна. Сразу у входа.

– А как будем определять время? – растеряно спросила она, видно никак не ожидавшая такого стремительного развития событий.

– Вслух будут считать! Как крикну, начинайте! До шестидесяти! Понятно? – обратился Эри ко всем присутствующим.

– Да… ага… хорошо, – в разнобой ответили ему.

– Готовьтесь.

Эри вместе с Жустиной зашел за портьеру и задернул ее.

– Готовы? – спросил он оттуда.

– Да! – хором ответили ему.

– Начинайте!

– Раз…два…три… четыре… – сначала нестройно, но затем, выровнявшись, дружно принялись считать все.

Я не считала, а смотрела на портьеру. Мне совсем не нравилось что он там наедине с ней. Пусть даже и при свидетелях. И спор какой-то дурацкий…

… пяднадцать, шестнадцать…

– Ах!!! – громко раздалось из-за портьеры.

– восемнадцать, девятнадцать…

– ааааааААААААА!!

Портьера отлетела в сторону, открывая, что творится за ней. Эриадр, не давая упасть Жустине, и сильно наклонившись вперед, прижимал ее к себе, подхватив левой рукою за талию. Другой рукой он схватился за портьеру. Жустина же, уперевшись ему в грудь выпрямленными пальцами обеих рук и что есть силы изогнувшись через его руку назад, самозабвенно вопила восторженным голосом – аааааа!

Голова ее была запрокинута, волосы свесились чуть ли не до пола, а лицо было искажено гримасой сладострастия. Выглядела она в этот момент очень не здорово.