Беззумный Аддам - Маргарет Этвуд

— Ты побудешь тут? — спрашивает он. — Пока я не вернусь?

— Да, я буду тут и никуда не уйду.

Он выходит, пятясь задом через дверь, как обычно, и пристально смотрит на Тоби, пока не скрывается за углом.

Она возвращается к дневнику. Что еще написать, кроме голых фактов, скудной хроники каждого дня? Какие истории? Какая история может быть полезна — людям, в существовании которых она не может быть уверена, жителям будущего, которое ей не дано предвидеть?

«Зеб и медведь», — пишет она. «Зеб и Беззумный Аддам». «Зеб и Коростель». Все эти истории можно записать. Но зачем и для кого? Лично для нее — как предлог лишний раз поразмышлять про Зеба?

«Зеб и Тоби», — пишет она. Но это, конечно, будет лишь коротенькое примечание.

Не делай поспешных выводов, говорит она себе. Он привел ее в огород, принес дары. Может, насчет Американской Лисицы ей только показалось. А даже если и нет, то что? Лови момент, хватай то, что под рукой. Не захлопывай двери навсегда. Будь благодарна за то, что имеешь.

В комнату снова проскальзывает Черная Борода. Он несет бумагу перед собой, как раскаленный шит. Лицо его сияет.

— О Тоби, оно сказало! Оно сказало мое имя! Оно сказало мое имя Рен!

— Вот видишь? Это и есть письмена.

Черная Борода кивает: ему начинают открываться новые возможности.

— Можно я оставлю это себе? — спрашивает он.

— Конечно.

— Покажи мне еще раз. Как ты водишь этой черной штукой.

Позже, когда ежедневный дождь уже пришел и прошел, Тоби находит Черную Бороду у песочницы. У него в руках бумага, а еще — палочка. На песке написано его имя. Рядом стоят и смотрят другие дети. Все они поют.

«Что же я наделала? — думает Тоби. — Какой ящик Пандоры открыла? Дети все ловят на лету — они и это освоят и передадут всем остальным.

Что будет дальше — правила, законы, догмы? Писание от Коростеля? Как скоро у Детей Коростеля появятся древние тексты, которым следует повиноваться, но которые уже никто не может правильно истолковать? Неужели я их погубила?»

Рой

На завтрак — кудзу и прочий подножный корм в ассортименте, бекон, странные лепешки с запеченными в них неопознанными семенами и пареные корневища лопуха. Кофе из смеси жареных корней — одуванчик, цикорий, еще что-то. У него привкус пепла.

У них кончается сахар и совсем нет меда. Но есть молоко от париковец. Еще одна овца — синеволосая — принесла двойню, блондинку и брюнетку. Кое-кто шутливо намекал на жаркое из баранины, но шутки не перешли в дело: почему-то кажется очень трудным убить и разделать животное, у которого человеческие волосы, особенно такие, блестящие и послушные, как в давнишней телевизионной рекламе шампуня. Когда париковца встряхивается, это все равно что смотреть со спины на телевизионную красотку: копна блестящих густых волос, игривый взмах, пробегающая волна. Так и ждешь, что сейчас раздастся голос за кадром: «Проблемы с волосами? Я так мучилась со своими, что просто с ума сходила, но вдруг… умерла».

«Не надо такой чернухи, это всего лишь волосы, — говорит себе Тоби. — Это не конец света».

За кофе они обсуждают, как разнообразить стол. Все согласны, что нужно поискать другие источники белка. Ребекка говорит, что готова пойти на убийство, лишь бы достать живых кур; их можно было бы держать в курятнике, и они бы несли яйца; но где их взять? На крышах допотопных небоскребов, торчащих у берега, можно найти яйца морских птиц — наверняка там гнездятся птицы, но кто рискнет отправиться в поход к берегу через Парк Наследия, уже совсем заросший, где, может быть, прячутся больболисты, не говоря уже о паре эскадронов больших злобных свиней? А о подъеме по внутренним лестницам этих небоскребов и думать нечего — они наверняка едва держатся.

Начинается дискуссия. Одна сторона указывает на то, что Дети Коростеля все время путешествуют на берег и обратно, распевая полифонические мелодии. Дети Коростеля навещают свою базу на берегу, нагромождение полых цементных блоков. Для защиты от животных они мочатся, встав в кружок, и утверждают, что свиноиды, волкопсы и рыськи этот контур мочи не перейдут. Еще Дети Коростеля ловят острогой ритуальную рыбу для Тоби, чтобы она смогла исполнить обязанности Джимми-Снежнычеловека и рассказать очередную историю. Животные не нападают на Детей Коростеля во время этих походов по лесу. Во всяком случае, до сих пор не нападали. Что же до больболистов, они сейчас неблизко, судя по новейшей обнаруженной улике — трупу недавно убитого поросенка.

Другая сторона указывает, что у Детей Коростеля, помимо защитной мочи, похоже, есть еще какое-то средство для отпугивания диких зверей во время путешествия. Может быть, пение? В таком случае — излишне объяснять — нормальных людей это не спасет, так как у них голосовые связки не из оргстекла, или из чего они там сделаны у Детей Коростеля, чтобы производить эти жуткие синтезаторные, терменвоксовые звуки. Что же до больболистов, они вполне могли вернуться и, может быть, вот прямо сейчас сидят в засаде вон за тем углом, в зарослях кудзу. Лишняя осторожность никогда не повредит, и мы не можем жертвовать людьми ради горстки чаячьих яиц, которые к тому же наверняка зеленые внутри и воняют рыбьей требухой.

Яйца есть яйца, говорят приверженцы первой точки зрения. Почему бы нам не отправить несколько человек с Детьми Коростеля? Тогда они своим пением защитят людей от диких зверей, а люди возьмут с собой пистолеты-распылители и защитят Детей Коростеля от больболистов. Детям Коростеля бесполезно давать пистолеты-распылители: им никак не объяснишь, что значит стрелять и убивать, поскольку они не люди.

— Стоп-стоп, — перебивает Белоклювый Дятел. — Это еще не доказано. Если они могут скрещиваться с нами, это стопроцентное доказательство. Один и тот же биологический вид. Если нет — значит, нет.

Он заглядывает к себе в чашку.

— Есть еще кофе? — спрашивает он у Ребекки.

— Это правда, но лишь частичная, — замечает Дюгонь. — От лошади и осла рождаются мулы, но они бесплодны. Мы не сможем узнать точно, пока не появится следующее поколение.

— У меня только на завтра хватит, — отвечает Ребекка Дятлу. — Надо накопать корней одуванчиков. Поблизости мы уже все выкопали.

— Это будет интересный эксперимент, — говорит Белоклювый Дятел. — Но, конечно, мы не обойдемся без сотрудничества дам.

Он галантно кивает Американской Лисице, на которой сегодня простыня с очаровательным цветочным рисунком — букетиками голубых и розовых цветов, перевязанных голубыми и розовыми ленточками.

— Вы видали, какие у них члены? — говорит Американская Лисица. — Слишком хорошо тоже плохо. Если у меня во рту головка члена, хочется уверенности, что его и засунули через рот, а не с другого конца.

Белоклювый Дятел отворачивается — он заметно потрясен и молча злится. Кое-кто из слушателей смеется, другие хмурятся. Американская Лисица любит эпатировать собеседников, особенно мужчин. По предположению Тоби, Лисица таким образом доказывает, что она не какая-нибудь красивая, но пустоголовая кукла. Она хочет и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.

На другом конце стола сидит Зеб. Он сегодня пришел позже и в споре не участвовал. Кажется, его внимание всецело поглощено лепешками. Американская Лисица стреляет глазами в его сторону: уж не на него ли рассчитано ее выступление? Он не обращает внимания; впрочем, это объяснимо. Как когда-то неустанно писали блогеры-колумнисты, специалисты по любовной жизни в офисе, преступную парочку всегда можно вычислить по тому, как старательно они друг на друга не смотрят.

— Этим ребятам сотрудничество не нужно, — говорит Крозье. — Им лишь бы п… прости, Тоби. Им лишь бы юбка была.

— Юбка! — восклицает Американская Лисица и опять смеется, показывая белые зубы. — Откуда ты свалился? Ты хоть кого-нибудь из нас видел в юбке? Простыни не считаются.

Она крутит плечами, как манекенщица на подиуме.

— Тебе нравится моя юбка? Смотри, она доходит до подмышек!

— Оставь его, он несовершеннолетний, — говорит Дюгонь. Крозье странно кривится. Что это — гнев, замешательство? Рядом с ним сидит Рен. Он кротко ухмыляется ей и кладет руку ей на предплечье. Она сердито смотрит на него, как жена на мужа.

— С несовершеннолетними веселее, — говорит Американская Лисица. — Они такие живчики. Эндорфины прямо из ушей брызжут, а нуклеотидные последовательности — просто мечта всей жизни! Теломеры — в несколько миль длиной!

Рен с каменным лицом смотрит на нее.

— Он совершеннолетний, — говорит она. Американская Лисица улыбается.

Видят ли мужчины, что происходит за столом, спрашивает себя Тоби. Бесшумный женский бой в грязи. Нет, скорее всего, даже не подозревают. Длины волн, на которых излучает прогестерон, для них недоступны.