Истинный выбор (СИ) - Солт Елена

— Простите. Мне очень стыдно за то, что вам пришлось видеть.

— Бросьте это, Ангелина. Я целитель, а не ваш жених. Но это не насморк и не мигрень. Симптом тревожный. С вами такое впервые?

— Да, нет. Наверное, было пару раз.

— Хм. Давайте я вас осмотрю, как в старые добрые времена.

Я послушно легла на спину и ощутила привычное лёгкое покалывание по всему телу. К чему эти хлопоты, если через два дня меня уже может не быть? Но было приятно, что кто-то обо мне заботится. Целитель нахмурился и закончил осмотр слишком быстро. Диагноз, который прозвучал, меня шокировал.

— Вы беременны, моя дорогая.

— Что? — поверить в услышанное было сложно.

— Я говорю, у вас будет ребёнок. Месяцев через восемь, точнее сказать сложно.

— Этого не может быть!

— Тем не менее, это есть, — целитель попытался улыбнуться. — Полагаю, нам следует сообщить эту новость будущему отцу ребёнка? Думаю, он приложит все усилия, чтобы получить для вас помилование. Согласны?

Вот он, новый шанс, неожиданный поворот в безнадёжном деле. А вдруг? Но память услужливо подбросила: «занят подготовкой к помолвке с Глорией Хэлленбург», «возражал против предложения вас помиловать», «поддержал смертный приговор».

Рэйнер всё решил за нас. Навязываться ему бессмысленно и глупо. Он женится на племяннице Императора, а меня безжалостно вычеркнул из своей жизни. Ещё опаснее, если узнает Император. Моя возможная (я просто отказывалась в это верить) беременность — это прямая угроза союзу Рэйнера Файерстоуна и Глории Хэлленбург. В этом случае меня казнят в тот же час, как Император узнает.

— Нет, целитель Каритас, — я осознала происходящее чётко и ясно, и не сомневалась в том, что делаю, — уверена, вы давали клятву, и не имеете права разглашать сведения, касающиеся пациента, без его разрешения.

— Кхм. Ну, допустим.

— В таком случае, я запрещаю вам говорить кому-то о моём положении. Особенно генералу Файерстоуну, лорду Шарпмайнду и Императору.

— Вы уверены, что поступаете правильно? Если я дам такое обещание как целитель, то не смогу его нарушить.

— Это мне и нужно.

— Что ж. Хорошо, пусть ваша тайна останется с вами. Но можно задать вопрос?

Целитель Каритас не сводил с меня пристального взгляда.

— В чём ваша сила, леди Ангелина?

— Простите?

— Золотая бы выжила после укола мантикоры. Для этого ей бы не потребовались ни магия крови, ни каждодневные вливания силы. Другое дело пустышка. Та едва выкарабкалась. Но пустышка не смогла бы понести от мага, это всем известно. Другое дело золотая. Так кто вы, Ангелина?

— Теперь я и сама не знаю, целитель Каритас. Но точно знаю, что быть беременной для меня сейчас очень опасно.

— Как скажете. Но уверен, вы заблуждаетесь насчёт Рэйнера. Человек, отдавший магию за жизнь другого, пойдёт ради него на всё.

— Всё изменилось, целитель Каритас.

— Увидим. А пока что возьмите, это нюхательная соль и лимонное масло. Помогут от тошноты.

Я мерила шагами камеру, прокручивая в ладонях бутылёк с лимонным маслом. Небеса не могли послать мне ребёнка, чтобы затем отнять сразу две жизни. Я снова верила в лучшее. Всё наладится, непременно. Но настал день казни, а чуда так и не случилось.

24. День казни

Рэйнер.

Накинул капюшон неприметного плаща и обошёл вокруг наёмного экипажа. Прищурился, всматриваясь в серое здание государственной тюрьмы, возвышавшееся за забором. Отвернулся от радостно горланящей компании зевак, идущих мимо. Никто не должен видеть меня здесь сегодня.

До ушей донёсся звук топора: помощники палача заканчивали сколачивать виселицу. Традиционно в день казни ворота тюрьмы будут открыты, чтобы все желающие смогли поглазеть на тех несчастных, чьи тела будут биться в предсмертных судорогах, болтаясь на верёвке. Милая забава для законопослушных жителей Империи, бесплатная и назидательная.

Тюремная площадь начала заполняться людьми. Взглянул на тюремные окна. Мысленно отсчитал нужный этаж, на котором находился коридор, по которому Ангелину поведут на казнь в робе из небеленого льна и с мешком на голове. В середине коридора стража, якобы по нужде, заведёт приговорённую в туалетную комнату. Затем процессия продолжит свой путь в прежнем составе, за исключением одного человека. Под мешком будет другая девушка.

Приговорённая из соседней деревни схожей комплекции. Но разве кто-то станет сверять? Нет.

Сама Ангелина в сопровождении верного человека покинет тюрьму с чёрного входа под видом обычной горожанки. Наёмный экипаж увезёт её прочь от столицы. Далее кареты будут чередоваться с ездой верхом, и след окончательно затеряется. Конечная точка маршрута находилась на Южных островах, самой дальней точке Империи Альдебран.

Там Ангелина сможет начать нормальную жизнь под новым именем, не беспокоясь о том, что кто-то сможет её узнать. Когда всё утрясётся с расследованиями и свадьбой, я обязательно навещу её. А со временем, возможно, перевезу к себе поближе.

В возможность помилования я не верил ни секунды. Кому, как не мне было знать, насколько яростно и Хэлленбург ненавидит всякого, кто хотя бы отдалённо испачкан словом «измена»! В военных походах Император казнил за подобное безжалостно и молниеносно. Разумеется, если несчастный выживал после изощрённых пыток.

Да, Император очень не любил слова «измена», «государственный преступник», «предатель». И очень любил за них наказывать. А в этом деле, кроме Ангелины, наказывать некого, ведь главный злодей успел скрыться.

Потому мне сразу пришлось брать дело в свои руки, впервые в жизни рискуя доверием Хэлленбурга и идя против всех своих принципов. Ради неё.

Взглянул на помощников палача, скрывшихся в здании. Пора. Сейчас приговорённых поведут по коридору смертников. Обратный отсчёт начался. Главное не нервничать и сохранять спокойствие.

Палач занял своё место. Толпа радостно загудела. Стража начала выводить тех, для кого сегодняшний день — последний, вот только... Почему их семь, а не восемь? Твою ж мать! Кровь ударила в мозг, и в голове начали откручиваться разные варианты развития событий. Сделал пару шагов, приближаясь, пытаясь узнать её среди одинаковых безликих фигур с мешками на голове, готовый… на что готовый? Да на всё, чёрт возьми!

В этот момент рядом, словно из ниоткуда, возник помощник.

— Генерал, её там нет.

— Где именно?

— На тюремной площади. И в тюрьме тоже. Она покинула камеру пару часов назад. У стражи на руках приказ о помиловании за подписью Императора.

За два часа до этого.

Ангелина.

Это было ужасное утро. Проснуться, зная, что делаешь это последний раз в жизни — что может быть более жутким? Разумеется, у меня было время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, где я нахожусь и зачем.

Но ведь плохое случается где-то и с кем-то, только не с нами — так мне казалось до последнего.

Осознание ужаса и неотвратимости предстоящей казни накрыло лишь сейчас, когда вместе с тарелкой утренней каши мне положили мешковатый балахон и мешок на голову из той же ткани.

Немногословная грубоватая женщина вкатила на тележке таз с водой и положила рядом полотенце и кусок мыла. Потому что негоже грязными возноситься к Стихиям. Ну да, ну да. В Альдебран жизнь начинается благодаря Стихиям, и после смерти возвращается к ним же.

Не веря, что делаю это, как смогла, помылась и заплела волосы в простую косу. Держа спину прямой, села на кровать и разгладила пальцами грубую ткань робы.

Тело начала бить крупная дрожь. Скоро я умру. Меня не будет. Солнце продолжит вставать. В пекарнях испекут вечерний хлеб. Матери будут укачивать младенцев перед сном. А меня здесь уже не будет! Мой ребёнок никогда не родится, не увидит свет и не закричит. Накрыла руками живот, пытаясь его почувствовать. Мою частицу. Прости меня, кажется, я не смогла тебя уберечь.

Почему всё это происходит со мной? За что? По щекам побежали дорожки слёз. Я упала на кровать, чувствуя лбом жёсткий матрас и сотрясаясь от рыданий, которые, наконец-то, вырвались наружу осознанием и принятием неизбежного.