Тайна реки Семужьей - Георгий Кубанский

— Давно бы этих… в пропасть. И концы! — раздраженно произнес Барбос.

— Концы! — неловко усмехнулся Сазонов. — Экой ты скорый! Что ж ты не сделал им концы? Они же тебе в лицо плюют. Барбосом зовут.

— Они и тебе плюют в лицо, — бесстрастно ответил Барбос. — В глаза зовут бандитом.

— Бандит не барбос.

— А это… кому что нравится. Барбоса бьют, бандита расстреливают.

— Смываться надо вовремя, — решительно сказал Сазонов, не желая продолжать неприятный спор с Барбосом. — Оставим этих здесь. — Он махнул рукой в сторону пленников, а затем в темную глубину пещеры. — Пока они дождутся отлива, выберутся из пещеры, да пропутаются в тундре… мы будем далеко. Чего глядишь? Бежать сразу мы не могли. С Семужьей-то! Красный кисет оставался здесь, в пещере.

— Кисет у меня. — Барбос шлепнул ладонью по потайному карману, пришитому под сгибом колена. — Вот он.

— Уговор забыл? — нахмурился Сазонов. — В одиночку кисет не брать. Даже близко к нему не подходить.

— А я не один. Нас двое, — ухмыльнулся Барбос. И тут же поспешил успокоить его: — Без тебя мы отсюда не выйдем. А как вырвемся отсюда — разделим кисет. И кто куда. Так, что ли? — спросил он у Немого.

— Так, — охотно подтвердил Немой, довольный тем, что к нему обратились за решающим словом в таком важном споре. — Поделим кисет и будем рвать когти с Мурмана.

Сазонов понял: сейчас не время для споров. А сообщники от него никуда не денутся — он вернется к следующему отливу.

— Ладно! — поднялся он. — Я пошел. А вы… глядите тут в оба.

И скрылся в темноте.

…Пока Сазонов спорил с Барбосом и Немым, мальчуган не спеша подошел к противоположной стене пещеры. Его схватили и потянули на мох тонкие крепкие руки Наташи.

— Петька!

— Я не Петька, а Васька.

— Васька, — быстро поправилась Наташа, — а где же Петька?

— Петька! — в голосе мальчишки послышались пренебрежительные нотки. — Такого барсука разве уговоришь пойти в тундру? Ему бы только дома болтать. На это он ходовой!

— Но ты же сейчас сказал, что Петька на воле?

Васька подумал, провел расческой по волосам и ответил словами из какой-то басни:

— Мало ли что скажет воробей, когда попадет кошке в лапы. А у них коготки… — Он заметил, что Сазонов вышел из пещеры, и усмехнулся: — Пускай поищет Петьку.

— Как же ты жил два дня? — все еще не могла опомниться от неожиданности Наташа. — Чем кормился?…

— Неужели ты знаешь азбуку Морзе? — перебил ее Володя.

— Немного знаю, — скромно признался Васька.

— Так это ты переговаривался с нами зеркальцем? — все больше удивлялась Наташа.

— Я, — гордо ответил Васька.

— Шифром? — В голосе Наташи прозвучало явное недоверие.

— Шифром? — недоуменно переспросил Васька. — Каким таким шифром? Просто точка-точка-тире. И все.

— А Наташа… расшифровала твои сигналы, — еле сдерживая смех, сообщил Володя.

— Расшифровала? — От удивления Васька даже затылок почесал.

— Да, — подтвердил Володя, стараясь оставаться серьезным. — Проделала тройное обращение текста и… расшифровала.

— Тройное! — растерянно повторил Васька. — Вот штука-то вышла. А я-то и сам не знал, что у меня шифр получился.

— Не знал? — продолжал допытываться Володя, украдкой посматривая на смущенную Наташу.

— Нет. — Мы эту морзянку всего месяц учили. В клубе — теоретически, на экскурсиях — практически. До буквы «гы» дошли. Потом наш физик уехал. А новый учитель не стал с нами заниматься.

— До буквы «гы»? — Наташа все еще не могла прийти в себя от изумления.

— До «гы», — подтвердил Васька.

— Почему же ты ни разу не передал нам «б» или «в»?

— А я их… — Васька смущенно замялся. — Я их забыл. И цифры забыл. Помню только… Две точки, три тире — двойку. И наоборот: два тире, три точки — семерку.

— И все?

— Хватило и этого! — с достоинством произнес Васька.

В ответ он услышал дружный хохот, настолько дружный, что и сам Васька не выдержал, рассмеялся.

Смех пленников словно хлестнул Барбоса. Всего ожидал он от них, любой отчаянной выходки, но только не этого искреннего, дружного хохота. Смех всполошил его больше, чем камень, пущенный сильной рукой из засады, таинственные световые сигналы и даже весть о том, что какой-то Петька остался на воле и собирает себе на помощь людей с собакой и карабином.. Мысли Барбоса сплелись в беспокойный клубок. Почему после появления Васьки пленники развеселились? Что за вести принес им мальчишка с воли? Чему они смеются?.. Ни на один из тревожных вопросов найти ответ не удавалось.

А гулкое эхо подхватило смех, разнесло его по просторной пещере. Из всех уголков ее откликнулись гулкие голоса.

Барбос весь напрягся, вслушиваясь в замирающий хаос звуков. Он даже на колено привстал. Уловить ему удалось всего несколько слов.

— Значит… до «гы», говоришь, дошли? — деловито осведомилась Наташа.

— До «гы», — подтвердил Васька.

И новый взрыв смеха, подхваченный многоголосым гулким эхо, надолго заглушил все остальные звуки…

«До Гы дошли!» — Барбос мучительно силился вспомнить, а где же это Гы? И что это такое: становище, гора или речка? Дошли… Значит, мальчишка шел не один? Но с кем? Может, они подстерегли Сазонова у выхода из пещеры?..

Барбос терялся все больше. Он не знал, как держать себя с пленниками. Миловидная девушка, очкастый парень и мальчишка, которого и разглядеть-то толком не удалось, казались ему чудовищами. Барбоса охватило смятение. Злоба и мстительные планы отступали перед растущим животным страхом. Отрезанный от земли гранитной толщей и запертый морем, он все меньше думал о пленниках и все больше — о собственном спасении. Только бы вырваться из пещеры. На волю! В тундре его не сразу возьмешь. Найти осторожного и выносливого человека в этом хаосе скал, зарослей и болот не так-то просто. Главная опасность — населенные пункты, железная дорога, города. Да что думать о них сейчас! Все это казалось таким далеким, почти недосягаемым. Близки и опасны оставались каменные своды пещеры, пленники и те, кто преследует его с собакой и карабином…

И снова смех прервал думы Барбоса. Васька рассказывал, как намучился он в первую ночь, проведенную с новоселами, выжидая, пока все заснут. А потом пошел и забросил свой платок в ручей. Да и в пути не зря забегал он вперед — надо же было оставлять «следы пропавшего Васьки Калабухова». Надломленные ветки никто не заметил. Зато на обложку от тетради клюнули здорово. А вчера он смастерил из веревки и выдранного из сапога куска поднаряда пращу. (Надо же было иметь хоть какое-то оружие!). А потом, подкравшись, запустил из пращи камнем в Барбоса.