Такова шпионская жизнь - Александр Эльберт

Работа в Мюнхене подходила к концу. Оставались последние павильонные съемки в Голливуде, монтаж и тогда… Дани запаниковал. По контракту он обязан лететь в штаты. Центр не возражает, но Сара… Дани никак не мог решиться, каждый раз откладывал разговор на завтра. Он начал уставать: кроме одного дня, когда была сильная гроза, работали с утра до ночи. Вот и сегодня съемки закончились около 8 часов, потом пришлось обсуждать с режиссером следующий эпизод, объяснять дону Педро некоторые тонкости тогдашней жизни в Советском Союзе. Сара всё время была рядом. В 10 часов они поехали в гостиницу. По дороге поужинали. И теперь, ближе к полуночи, Дани дремал в кресле, закутавшись в банный халат. Сара вышла из ванной, потрепала его по голове:

— Хочешь выпить? Или сразу спать?

Дани грустно улыбнулся: — Не думал, что будет так трудно. Устал. Пойдем спать. Сегодня просто спать.

Но посреди ночи Дани проснулся, разбудил Сару и сказал просто и коротко:

— Я тебя люблю. Давай поженимся. Я хочу ребенка… — Уронил голову на подушку и засмеялся, совершенно счастливый: — Только не сейчас. — И мгновенно заснул.

А Сара спросонка ничего не поняла и решила, что это был сон. Утром она открыла глаза одновременно с Дани, непонимающе на него посмотрела и сказала:

— Если это мне не приснилось и я всё правильно поняла, то мой ответ: да, я больше не предохраняюсь.

Наконец-то съёмки в Мюнхене кончились и страшно довольный режиссер громогласно объявил: «Все свободны. Через неделю — в Голливуде. Спасибо, вы хорошо поработали.» Потом нашел глазами Дани и попросил уделить ему несколько минут, а когда они остались вдвоем, сказал, стараясь выглядеть заботливым администратором:

— Если хотите подольше побыть с Сарой в Мюнхене, я могу дать вам еще пару дней, но не больше.

Видя некоторое замешательство Дани, режиссер пошел чуть дальше:

— Мы недавно знакомы и мне неловко вмешиваться в вашу личную жизнь. Остановите, если я не прав. Вы ведь с Сарой не женаты?

— Нет… Пока нет.

— Может быть, вы хотите пригласить ее с нами в Америку?

— Да, очень…

— Ну так в чем же дело, до сих пор она вам не мешала. Приглашайте, все расходы я беру на себя.

— Спасибо, только я и сам могу…

Режиссер рассмеялся:

— Вы новичок в кинобизнесе, не знаете, что такое Голливуд. Считайте, что я лично вашу даму приглашаю. Иначе я должен буду прогнать её со съемочной площадки, а ей ведь хочется быть поближе к вам. И жениться вы можете там, и свадьбу сыграть — если захотите, конечно. Мне показалось, что наш «Петр Никодимыч» тоже что-то замышляет. Да вы не торопитесь. Посоветуйтесь с Сарой, подумайте и позвоните. Только быстро, потому что завтра я улетаю.

— Не торопитесь… только быстро… — тихо повторил Дани. — Хорошо. Я позвоню сегодня не позже…

— … полуночи, — сказал режиссер и попрощался.

Дани задумался и пришла ему в голову шальная мысль: «Я все приказы выполнил, к актеру прилепился, сам стал актером, теперь осталось только жениться у все на виду. По долгу службы — новой, актерской, — я должен лететь в Голливуд. И Сара со мной, как жена. Мы теперь на виду. Может случиться, предложат новую роль, родится ребенок — что мне тогда делать? Просить отставку для всей семьи, мы ведь с Сарой из одной конторы? А если не дадут, что тогда делать? А ничего не делать. Сколько ни наблюдаю за Пико, он ни с кем, кроме коллег и Мирки не общается; прослушка ничего интересного не дает. Может быть и я буду только числиться в резерве генерального штаба?»

20

Уже очень давно «наши» получали очень странные указания Центра, которые и приказами то назвать нельзя: ждать, расслабиться, оставаться в полной готовности, засветиться, отдыхать, радоваться жизни, опять ждать (а чего ждать-то?). И последний приказ: «вести себя свободно». А про «ваших» после смерти заказчика операции, старого «нашего» политика, просто забыли, потому что перестали приходить хоть какие-то просьбы от «наших».

Лиза и Катя очень быстро поняли, что вся эта романтика шпионской жизни им нафиг не нужна. Бежать при первой возможности! А возможность, она же необходимость, приближалась с каждым днем. Обеих подташнивало, у Лизы пошли веснушки и пропал аппетит, Катя наоборот — стала неожиданно много есть и быстро поправляться. Даже Дуду, мальчик мальчиком, а что-то заподозрил и сказал одно и то же сначала Лизе, потом Кате:

— Дорогая! Я тебя не узнаю. Побереги талию, не надо так много есть.

— Любимый! — ответила Лиза. — Я бы рада побольше есть, да аппетита нет.

— Ах, Дуду! — сказала Катя. — Ты прав, не могу остановиться. Ем за двоих.

В начале осени, сидя голышом на берегу озера после купания, Дуду посмотрел на своих девочек и вдруг прозрел и притих. А по дороге домой спросил оторопело:

— Девочки! А вы не…

— Да! — хором ответили девочки и стали плясать вокруг Дуду.

— Девочки! Но ведь надо…

— Нет, дорогой! Ничего не надо! Только ждать!

— А как же я… а как же мы… Кто же будет… Что, обе в один день?

— Понял, наконец-то, умница! — сказала Катя и поцеловала Дуду очень нежно.

— Спасибо, любимый наш! — обняла его Лиза.

— А как дальше жить? Мюнхенские каникулы скоро кончатся, и что тогда? Меня ведь не отпустят…

— Конечно, — сказала сияющая Катя. — Тебя прогонят…

— …как отца двоих незаконнорожденных детей, который отказывается жениться на их мамах, — состроила печальную гримасу Лиза.

— А когда тебя прогонят, мы тебя пожалеем, приютим и будем жить втроем, нет — впятером в маленьком замке в страшной тесноте, — продолжила Катя.

— Да! Я приглашаю, — закончила Лиза и обе проказницы, хохоча и пугая случайного прохожего, повисли на Дуду, который ничего не понял и ждал, пока ему объяснят. Но его любимые не торопились и наслаждались жизнью.

В один прекрасный проснувшись на рассвете, Лола растормошила Генриха и сказала: «Что делать будем? Начался отсчет времени».

— Как, уже, так быстро? Не может быть… — Генрих, как многие хорошие шпионы, просыпался мгновенно, еще не открыв глаза.

— Очень даже может быть.

— Как хорошо! Что будем делать, моя хорошая?

И всё. Больше ничего о лидерах «наших» и «ваших», Лоле Шук и Генрихе, не известно. Они испарились, ушли налегке, даже телефоны не взяли. Уехали на общественном транспорте с двумя маленькими рюкзаками и огромным желанием начать новую, спокойную, мирную жизнь и растить детей там, где никто ничего не знает об их шпионской жизни.

Через несколько дней Дуду заподозрил неладное. Влюбленная троица присмотрелась и обнаружила, что почти все вещи и, главное, телефоны на месте, но исчезли все документы. И никаких следов. Они всё поняли правильно и подумали, а потом сказали вслух: «Нам тоже пора». Дуду блаженно улыбнулся: «Девочки! Здесь так хорошо! Еще недельку, а?» Девочки переглянулись и кивнули: «Хорошо, любимый наш».