Национал-Социализм и Раса - Богдан Заднепровский

В кино в отличие от компьютерных игр, расизм отражался лишь тематически, он не был ведущей идеей, тем более интерактивной как в играх, на которой строится смысл отношений и действий. Чаще всего он либо пропагандировался напрямую (в Германии 30-х), либо критиковался. В общем – это всегда было «нехорошо» для общественного мнения. То же относится и к литературе. Однако именно в жанре фэнтези расовая идея обретает животрепещущую актуальность и важность – вспомнить хоть того же Дж. Р.Р. Толкина. Жестокая борьба разных существ, разного разума завораживает миллионы читателей по всему свету. И все ждут победы для разума человеческого, для расы человека. Все, что не человек – несет опасность и зло, а потому должно быть повержено выдающимися качествами нашего вида.

В кино в последнее время нередко используется расовый контраст для образности противостояния. Для примера можно просмотреть монолог агента Смита в адрес Морфеуса в фильме «Матрица» (братья Вачовски), в фильме «Эквилибриум» также  в поединке противопоставляется белый герой черному антигерою – это классическая расовая образность в западном кино, варианты бывают и обратные черный герой – белый антигерой. То есть расизм ИСПОЛЬЗУЕТСЯ в практических целях. А поэтому подспудно внушается через образы.

Если брать серьезное кино, отражающее злободневность расового вопроса, то самым глубоким будет, нет, не «Столкновение» П. Хаггиса, не «Американская история Х» Т. Кея, или «Время убивать» с Сэмюэлом Питером Джэксоном, или «Список Шиндлера» Стивена Спилберга. Нет, самым серьезным расовым фильмом я считаю трилогию «Крестный отец» Ф.Ф. Копполы. Большинство считает, что этот фильм посвящен мафии, даже романтизирует ее. На самом деле М. Пьюзо не трубадур мафии, а великий социальный литератор. Он писал сценарии к первым двум частям кинотрилогии. И цель этого произведения и в кино, и в литературе, показать то, чем на самом деле является нынешний идеал космополитов – «сотен тысяч маленьких групп»[107] Эриха Фромма, иже с ним мечты о «конфигуративном» обществе меньшинств Алвина Тоффлера[108], или концепция полного подчинения государств и наций наднациональным (интернациональным) правительственным организациям и корпорациям Ульриха Бека[109], компенсация (уступки) Севера Югу за «колониальный гнет» И. Валлерстайна[110], или «ненавязчивый» аргумент о естественной интеграции иммигрантов и диаспор за счет уступок «большинства» от Э. Паина[111]. Кто читал М. Пьюзо (нелишним будет упомянуть и его роман «Темная арена» о денацификации Германии после Второй мировой), тот узнал, как живут меньшинства, подобные мафиозным кланам, казино, Голливуд, и прочие пожирающие, коррумпирующие и растлевающие общество, государство, нацию, т.е. большинство буржуазные корпорации. Мне же запомнилась последняя сцена второй части «Крестного отца», иллюстрирующая тему данной статьи. Майкл Корлеоне заявляет, что он идет в добровольцы на войну с Японией во имя своей страны, которой он считает Америку. На что ему брат Санни отвечает, что добровольцы идиоты, потому что рискуют своей жизнью ради чужаков. Майкл возражает, что они рискуют жизнью ради своей страны. Тут Санни говорит фразу,  смысл которой красной нитью проходит через все творчество М. Пьюзо, и показывает подлинную позицию этнических меньшинств, их отчужденность от европейского мира, изображает реальное положение вещей в западном обществе: «Страна – это не твоя кровь». И позже, Майкл Корлеоне, несмотря на либеральные идеалы своей молодости, так и остался сицилийцем, даже стал криминальным боссом, доном маленького агрессивного этнического мирка.

Отечественный кинематограф в деле пропаганды расизма и т.д. в какой-то мере оказался даже более продвинутым, чем Запад. «Обыкновенный фашизм» М. Ромма и «Семнадцать мгновений весны» Т. Лиозновой, очевидно проникнутые эстетикой Л. Риффеншталь, воспитывают эффективно не только антифашистов, но и фашистов, в чем признается составитель «Энциклопедии Третьего Рейха», которая имеется в наличии во многих провинциальных библиотеках. Это так, уж поверьте. Зловеще ныне звучат слова «старины Мюллера»: «Как только где-нибудь вместо слова «здравствуйте» произнесут «хайль» в чей-то персональный адрес – знайте, там нас ждут, оттуда мы начнем наше великое возрождение!»[112]. Этой страной стала Россия. Вот, к примеру, выдающийся русский режиссер А. Сокуров стал застрельщиком мирового масштаба в деле великого возрождения. Он первый сорвал запретную печать – продолжая традицию исторической реконструкции Бертолуччи («Последний император») – снял первый художественный фильм о Гитлере «Молох». Это уж потом последовали «Гитлер: Восхождение Зла» К. Дагуэя, «Взятие Берлина» О. Хиршбигеля и проч. Вот вам и недавний пример утверждения расизма на наших экранах. С виду неприметный. Сериал «ФЭС» на 1-ом. Присмотритесь повнимательнее к главным героям. Все они эксперты в области биологии, все практически русские, более того самые главные обладают безупречной нордической внешностью.

Однако культивируется и другая, более широкая ангажированная тенденция у создателей наших криминальных сериалов: непременно снять хотя бы одну нравоучительную серию про скинхедов или национальную рознь, где наши «доблестные» защитники правопорядка дают отпор ксенофобии и утверждают «истинную многонациональную» природу нашего общества. Причем экстремистов они задействуют в самых грязных уголовных преступлениях: изнасилования, грабеж, рэкет и т.д. с «националистической» подоплекой. Зрителя пытаются настойчиво воспитывать в духе толерантности и политкорректности. Это раздражает. Потому что в реальной жизни гораздо чаще встречаешься с хамскими приставаниями, а нередко и с безнаказанными изнасилованиями «местных» девушек, рыночным фашизмом диаспор, с этническими ОПГ, уничтожающими коренное население наркотиками и прочим беспределом в масштабах несопоставимых с действиями всякого рода радикалов. Что ж не снять, как бравые чеченские боевики «пускают по кругу» русскую девчонку или отрезают головы нашим солдатам? Как же, это «разжигание». Хотя это и абсолютная правда жизни, реальность. То есть и в данном случае нагнетается напряженность, так как морализаторство слишком уж одностороннее.

И еще одно последнее наблюдение в сфере досуга. Я не большой ценитель и гурман современной популярной литературы, всех этих Муроками, Коэльо, Уэльбека, Пелевина, Акунина (кстати, отдельное спасибо г-ну Чхарташвили за перевод с японского пьесы Ю. Мисимы «Мой друг – Адольф Гитлер») и т.д. Но книга Чака Паланика, впрочем, как и фильм Д. Финчера «Бойцовский клуб» - произведение из ряда вон выходящее. Да что там – это новая библия фашизма! Судите сами. Тут вам и культ личности, тот самый любимый Франкфуртской школой иррационализм, отрицание индивидуализма и прогресса, мифотворчество, жертвенность и героизм, «атмосфера высокого напряжения» (по Ю. Эволе), антибуржуазный пафос, разрушение основ всей нынешней универсальной цивилизации, организация орденского типа, даже внешняя атрибутика – черные рубашки (!) на смену голубым и белым воротничкам, революционный конформизм, средний класс, как основной ударный отряд движения. Произведение многим показалось левацким. Но это лишь на первый взгляд. Так как в нем нет националистического и расового подтекста. Но это если судить поверхностно. Во-первых, эта тема у Паланика штрихами, издалека выявляется в других его книгах, в колоссальной натуралистической внутренней мизантропии автора – он безжалостен к своим персонажам, он – антигуманист, он чрезвычайно «биологичен». Во-вторых, левачество предполагает разрушение «до основания» с целью построения более прогрессивной общественной формы, полный отказ от прошлого во имя будущего; в то время как фашизм опирается на вневременные трансцендентальные ценности, на прошлое. Левые стремятся к тривиальному перераспределению. В них много материализма. Фашисты полны романтического идеализма – они движутся к «нулевому пункту». В этом плане в «Бойцовском клубе» можно обнаружить потрясающие аллюзии со стилем Эрнста Юнгера: «Мы уже давно маршируем по направлению к магическому нулевому пункту, переступить через который сможет лишь тот, кто обладает другими, невидимыми источниками силы»[113]. И у Паланика: «Прежде всего, надо дойти до точки»[114], «Долговременная вероятность выживания каждого из нас равна нулю»[115], «только когда теряешь все, обретаешь свободу делать все, что хочешь» (из фильма). Или вот еще: «Мы возлагаем наши надежды на молодых, которые страдают от жара потому, что в их душах - зелёный гной отвращения. Мы видим, что носители этих душ, как больные, плетутся вдоль рядов кормушек. Мы возлагаем свои надежды на бунт против господства уюта, для чего требуется оружие разрушения, направленное против мира форм, чтобы жизненное пространство для новой иерархии было выметено подчистую» (Э. Юнгер)[116]. И у Паланика: «Все эти юноши, все эти девушки хотят отдать свою жизнь во имя чего-нибудь. Реклама заставляет их приобретать тряпки и машины, которые им вовсе не нужны. Поколения за поколениями люди работают на ненавистных работах только для того, чтобы иметь возможность купить то, что им не нужно. На долю нашего поколения не досталось великой войны или великой депрессии, поэтому мы должны сами объявить войну, и война эта будет духовной. Мы начнем революцию, направленную против культуры…Мы должны научить людей свободе, поработив их, и показать им, что такое мужество, испугав их»[117]. Тут уж и комментировать нечего – налицо «фашистский стиль».