Сказка для простушки - Ирина Стефанова

Очнулась я в палате. Поморгав немного, я повернула голову вправо и увидела свою маму, которая стояла у окна, облокотившись на подоконник. Повернув голову влево, я поняла, что палата была рассчитана на одного больного. Надо же.

— Мам, — позвала я её.

Она вздрогнула и прежде чем обернуться, вытерла слёзы.

— Привет, Лисичка, — присела ко мне мама, слабо улыбаясь. — Наконец-то ты очнулась.

— Как Андрей? — это первое что я спросила. Я боялась услышать плохие новости, но неизвестность была страшнее.

— Не очень хорошо. Он в реанимации, — погладив меня по щеке, ответила она.

Я поджала губы, пытаясь сдержать слёзы. В реанимации. Значит, всё плохо.

— Эй, солнышко, не плачь. Он сильный, он справится.

Я кивнула. Да, он сильный, он должен справиться.

— Что говорят врачи?

— У него сотрясение мозга, сломано пару рёбер и левая нога. Было внутреннее кровотечение, но его остановили.

— Ясно. Но он всё ещё в реанимации. А… а я? Что обо мне говорят?

Я заметила, как моя мама помрачнела, что она готова заплакать.

— Мам?

— Доченька, ты только держись, — взяла она меня за руку. — Ты молодая, у тебя вся жизнь впереди и…

— Я не понимаю, — заволновалась я.

— Ты потеряла ребёнка, Лисичка.

Сначала я подумала, что ослышалась, но когда моя мама всё же заплакала, я поняла, что это правда. Я потеряла ребёнка, моего малыша. Я… Я завыла и мама обняла меня. В таком положении нашёл нас папа.

Через несколько дней, которые показались мне бесконечными, Андрея перевели в обычную палату, так как его состояние стабилизировалось. Мне разрешили подниматься, и я практически всё время проводила возле него.

Как позже я узнала, нас разместили в клинике Льва Немова, друга Андрея. Отношение было к нам особенным, что немного раздражало, но я, молча, терпела. Мама Андрея, Людмила Антоновна, тоже постоянно проводила время с сыном. Она не выгоняла меня, но и рада мне не была. Дима появлялся время от времени, так же как и Саша, которой я всё рассказала о Зорине, о его предложении и о том, что он был на месте аварии. Она пообещала с ним поговорить. А Сергей Андреевич вместе с моим папой решал вопросы, связанные с причиной ДТП.

Если честно, то я ничего конкретного сказать не могла, лишь только то, что нас ослепила вспышка света, а потом удар. В тот день Андрей не гнал, как обычно, он соблюдал все правила из-за меня. Мы с ним снова поругались и поэтому, чтобы хоть как-то успокоить меня, он решил вести машину аккуратно. Итог: мы с ним оказались в больнице, Андрей с тяжёлыми травмами, а я с выкидышем и парой царапин.

Я до сих пор не могла поверить в то, что потеряла ребёнка. Это стало ударом для меня, потому что я успела полюбить его и привыкнуть к мысли, что я стану мамой. Андрей ещё не знал об этом. Он приходил в себя ненадолго и снова проваливался в сон. Меня это волновало, но Немов говорил, что он поправится.

Очнувшись от своих мыслей, которые с каждым днём становились всё мрачнее, я посмотрела на свою маму, которая принесла Людмиле Антоновне чая.

— Вот, ромашковый.

— Спасибо.

— Люд, тебе отдохнуть надо. Просто поспать.

— Я не могу его оставить одного.

— Но он не один. Мы с Лесей за ним присмотрим.

Людмила Антоновна посмотрела на меня, и мне захотелось исчезнуть. Да, она подружилась с моей мамой, если это можно было назвать дружбой конечно, но я же осталась вне милости. Как она мне сказала, когда мы были одни, что проклинает тот день, когда Андрей познакомился со мной. Это меня обидело, но я не подала виду. Её можно было понять, потому что её сын был на волосок от смерти. Наверное, я бы вела себя также, оказавшись на её месте.

— Нет, я останусь, — ответила Максимова и её взгляд вернулся к Андрею.

Тяжело вздохнув, я поднялась на ноги и вышла из палаты. Прислонившись в коридоре к стене, я шмыгнула носом и вытерла слёзы, и тут же заметила Кристину и Сашу. Савина прожигала меня взглядом, но если бы не присутствие Сашы, но, наверное, накинулась бы на меня с кулаками.

— Привет, — подошла ко мне подруга. — Как ты?

— Держусь, — кивнула я головой.

— Он поправится. Дюша сильный, он боец, так что всё будет хорошо. А на счёт Зорина… — начала она, но замолчала, когда Кристина подошла к нам.

— Я хочу его увидеть, — объявила блондинка и, гордо вздёрнув подбородок, прошла в палату, задев меня плечом.

— Не обращай внимания, она просто переживает за него.

— Я понимаю, — снова кивнула я. — Что на счёт Зорина?

— Я спросила его на счёт ДТП.

— И?

— Он сказал, что случайно там оказался.

— И ты веришь?

— Я не знаю чему верить, — пожала она плечами, а после обняла меня. — Пойдем, присядем, а то ты выглядишь так, будто свалишься в обморок.

Позволив себя усадить на ближайшую лавочку, я положила голову Саше на плечо. Она похлопала меня по колену и слабо улыбнулась.

— Так всё-таки ты веришь ему? — тихо спросила я.

— Честно?

— Да.

— Я бы никогда не подумала, что Лёха может на такое пойти. Но человек, доведённый до крайностей, обиженный, может совершить много глупостей, из-за которых после будет раскаиваться. И думаю, он раскаивается.

Глава 21

В тот день, когда я рассказала Андрею о том, что потеряла ребёнка, стал в моей жизни переломным. Нет, стены не рушились, земля не уходила из под ног, инопланетяне не напали на Землю, просто что-то изменилось.

Я сидела в палате и ждала, когда он проснётся. За время ожидания я успела перекинуться парой слов с Димой. Тот посочувствовал мне, но тут же оговорился, что это не значит, что я ему нравлюсь. Что ж, пусть так, я не стремилась стать ему другом. Он также рассказал, что вернулся жить к родителям, потому что Лиля его выгнала. Якобы он ей надоел. Если честно, то я не была удивлена. Лиля отрывалась по-полной после развода, и её мужчины никогда долго не задерживались возле неё. Пусть она вела себя как шл. ха, но она была моей подругой, а также взрослой женщиной, которая знала, чего хотела от жизни. В общем, я её за образ жизни не осуждала.

Вспомнив подругу, я улыбнулась. Надо бы к ней заехать, поболтать, узнать, смогу ли я вернуться на прежнее место работы, в общем, разведать обстановку, ад ещё как на счёт жилья. Да мне, конечно, было весело жить у Саши, но всё же я чувствовала себя нахлебником, потому что та отказывалась брать плату за проживание. С Лилей всё было не так, и меня это устраивало.

Взяв в руки книгу, я со вздохом открыла на том месте, где остановилась в прошлый раз. Но как бы я не старалась уловить смысл написанного, он от меня ускользал. Я перечитывала строчки несколько раз, но казалось, что они написаны не на русском, а на каком-то другом языке, таком не понятном и не изученном. Но тут Андрей зашевелился, и всё моё внимание переключилось к нему. Придвинувшись на край стула, я наклонила голову в бок, чтобы заглянуть в его глаза. Они были сонными, и он пытался сфокусировать взгляд.