Девушка из Хиросимы - Роман Ким

А я завтра с Мацуко, наверно, пойду в поселок переселенцев, — сказала Сумико, — пять часов ходьбы отсюда. Говорят, что там тоже фашисты–громилы… Пойду поищу Мацуко.

Сумико вошла во двор дома Комао. Там толпились люди с рюкзаками, баулами и узелками. Очевидно, только что приехали. В углу двора парни, раздевшись догола, окатывались водой и весело гоготали. Из кухни вышли Кандзи и Рюкити с рюкзаками за спиной, за ними Цумото и Икетани. Кандзи остановился перед Сумико и оглядел ее.

— Давно не видел Сумитян. Выросла, плакса.

К дяде ходила? — спросил Рюкити, сделав строгое лицо.

Дядя будет сердиться, что я здесь. Пусть думает, что я в городе.

Правильно, — одобрил Кандзи. — Как только управимся здесь, подумаем насчет Сумитян, как быть дальше.

Сумико–сан должна участвовать в нашем ансамбле танца и песни. — Икетани прижал обе руки к груди, растопырив пальцы, и стал покачиваться и притопывать. — Сейчас готовим к первомайскому праздничному концерту, танец рыбаков полуострова Сима «Черепашья пляска». Сумико–сан как раз…

Цумото сердито перебил его:

— То бумажный театр, то танцы… совсем задурите девчонку. Сумико должна учиться какому–нибудь делу и, когда станет совсем здоровой, пойдет работать.

Правильно! — Кандзи хлопнул Сумико по спине, взял велосипед, прислоненный к дереву, и, прихрамывая, вышел за калитку вместе с Икетани.

За ними вышли другие велосипедисты с рюкзаками и сумками. Рюкити и Сумико отошли в сторону.

— Рютян опять уезжает? — спросила упавшим голосом Сумико. — Далеко?

Далеко.

Надолго?

Скоро вернусь.

А мне нельзя вместе?

Нельзя.

Опасно?

Рюкити показал ладонь.

— Сто двадцать лет проживу.

Сумико закусила губу, пристально посмотрела на него и пошевелила губами, потом молча поклонилась. Рюкити улыбнулся, кивнул ей и вышел вместе с Цумото за калитку. Она, опустив голову, медленно пошла к сарайчику и, постояв там немного, направилась к кухне.

— А ты что разгуливаешь? — Перед ней стоял Цумото и вытирал травой руки. — Беги сейчас же к Ириэ. Всем надо итти на передовую. Полиция готовится к штурму, на этот раз всерьез.

А почему Кантян и Рютян уехали?

Поехали за подкреплениями.

Опасно?

Цумото посмотрел ей в глаза и усмехнулся:

— Здесь тоже опасно. Мы приехали не на пикник.

На улице закричали и захлопали в ладоши. Сумико подбежала к ограде. Кто–то влез на крышу здания управы и прикреплял к флагштоку большой кусок рогожи с пришитым к нему красным флагом.

В конце улицы показались грузовики и велосипедисты с флагами и транспарантами. Прибыл еще один отряд действий. На крылечко выскочили Сугино и

Хэйскэ. Сугино крикнул стоящим в головной машине:

— Спасибо! Дуйте прямо на правый фланг! Сейчас все идем на передний край!

7

Третий отряд действий союза молодежи под командованием Икетани в течение трех дней охранял дорогу около поселка соевого завода. После короткого отдыха отряд был переброшен ночью на правый фланг и занял места в третьем ряду — за рыбаками и рабочими завода химических удобрений.

Пошел мелкий теплый дождь. Сзади стали передавать по рядам солому и рогожные подстилки. Сумико и Мацуко сидели, накрывшись соломенной накидкой, и грызли галеты.

Враг пустил осветительные ракеты. Одна из них опустилась прямо на правый фланг. Сумико увидела стоящего во втором ряду Матао с накинутым на голову утиральником. Он подошел к Икетани и громко сказал:

— Сегодня днем четырех девиц из почтамта отправили в лазарет. Нельзя сажать их впереди. Наших девчонок я посадил в задних радах, за веревками.

Икетани усмехнулся и развел руками:

— У меня пять девушек, но… их не уговоришь уйти.

А ты прикажи, — буркнул Матао. — Здесь не гулянка. Я поговорю с Сугино.

Командуй у себя, — 'проворчала Мацуко.

Сугино–сан не согласится, — тонким голосом протянула Тамико, сидевшая рядом с парнем в комбинезоне, — потому что он умный.

Ириэ уткнулся носом в плечо Икетани и захихикал. Матао наклонился и, разглядев Сумико, что–то промычал. Потом порылся в свертке и бросил ей на колени несколько вяленых рыбешек.

— Спасибо за угощение, — поблагодарила Сумико.

Вспыхнул прожектор, установленный на полицейском грузовике. Луч скользнул по первым рядам правого фланга. На стороне врага послышалась команда, заурчали машины, захлопали дверцы.

— Идут! — крикнул Икетани, закрывая глаза от света.

Черные фигуры с дубинками появились у первого ряда сидящих, и сразу же послышались приглушенные крики, удары по чему–то мягкому, треск разламываемого дерева, кто–то охнул, вскрикнул. Мацуко, вскочив, взмахнула рукой и тут же упала на колени. Парень, сидевший впереди Сумико, молча упал, откинувшись на спину, и не выпускал ноги полицейского. На колени Сумико упала дубинка; от сильного толчка в плечо она упала на бок, закрыв глаза от ослепляющего света прожектора. Около нее очутился Матао, он отбивался от полицейского, схватившего его за ворот; Мацуко бросилась на полицейского и повисла на его портупее, а Сумико обхватила обеими руками его ногу, и все вместе рухнули на землю. Мацуко сорвала шлем с полицейского и ударила его с размаху ребром ладони. Матао сцепился с другим полицейским. Сзади пели «Вздымай красный флаг… под сенью его…», протяжно выли раковины, и вдруг хлопнул выстрел, еще один и еще несколько. Стоявшие впереди рыбаки, сбившись в кучу, раз!мах1и1вали веслами и баграми. Луч прожектора погас, раздались частые, отрывистые свистки, — враг начал отступать.

Матао и еще двое рыбаков подняли распростертого на земле полицейского и потащили в сторону кустов.

— Ногу… ой, ногу… — стонал полицейский.

Мацуко, сидя на земле, поправляла волосы.

— Удобно, что у них портупеи, — шепнула она, с трудом переводя дыхание. — Можно притянуть к себе и ударить коленом или ножным зацепом…

Сумико вытирала рукой кровь с лица. Мацуко послюнила утиральник и приложила к щеке Сумико.

— Это железками на подошве. Надо прикрывать лицо.

Ириэ прошел мимо них и, дойдя до конца ряда, повернул обратно.

— Потерь нет, — доложил Икетани. — Стреляли в воздух.

Но в первых двух рядах были пострадавшие от дубинок. Их увели санитарки, студентки медицинских курсов, держа под руки. С ними вместе ушла, прихрамывая, Тамико. Мацуко проводила ее взглядом.

— Да, это тебе не спевка…

Матао протянул Сумико полицейский шлем:

— Надевай эту штуку во время атаки. У меня есть запасной.

Сумико вытерла соломой шлем снаружи и изнутри. Дождь прекратился. Икетани и парень в комбинезоне чинили поломанные транспаранты. Затишье продолжалось не больше часа. Снова зажегся прожектор, и началась атака — на этот раз на левом фланге. Опять раздались выстрелы. Двинулись полицейские грузовики.

Прожектор осветил флаги и транспаранты, быстро передвигавшиеся в задних рядах. Захлопали выстрелы. Икетани вскочил.

— Отходят! — крикнул КТО–ТО.

Прожектор скользнул по центральному участку и правому флангу и погас. Наступила полная темнота. Вскоре в задних рядах зажгли факелы. Оттуда шли двое, пробираюсь между сидящими.

— Эй, кто там в третьем ряду? — пробасил шедший впереди широкоплечий, в каскетке. — «Слива»?

Ириэ осветил подошедших фонариком. Сугино зажмурился и поднес забинтованную руку к лицу, а стоявший сзади парень погрозил полицейской дубинкой.

— «Кипарис», — ответил Ириэ. — Ты что, ранен?

Сугино присел на корточки:

— Слегка царапнули.

Где? На линии? — Икетани неодобрительно покачал головой. — Тебе нельзя лезть вперед.

Это не здесь. Вчера ночью мы с Комао пробирались около леса за горой Югэ. Вдруг на дорогу выскочили какие–то… морды у них были повязаны шарфами. И сразу же набросились на нас, мы стали отбиваться, но их было больше… Меня схватили и потащили к машине, но Комао успел поднять шум, подбежали наши дозорные и выручили. Чуть–чуть не утащили…

Это, наверно, молодчики из «Содружества чистого сердца», — заметил Ириэ.

Я сперва тоже так думал, но Комао уверяет, что узнал среди нападавших шофера с базы, японца.

Нисей? — спросил Ириэ.

Нет. Комао знает его, видел на собрании клуба «Четыре Эйч». Этот шофер — бывший жандармский фельдфебель, во время воины служил в муроранском лагере и зверски обращался с пленными американцами и англичанами, но отделался только годом тюрьмы и недавно устроился в гараже строительного отдела базы. Ему, наверно, помогли друзья, работающие на базе. Цумото говорит, что–вполне возможно, что японцы, работающие на базе, сформировали шайку для всяких темных дел.

Икетани усмехнулся.

— Нисеи и другие японцы на базе больше всего боятся, как бы не ликвидировали базу. Останутся без работы.

Опасайтесь провокации, будьте настороже. — Сугино 'поправил повязку на руке. — Значит, «Сливы» здесь нет?