Любовь под облаками - Вера Ветковская

Она поднялась, подошла к окну.

В сумеречном небе уже зажглись первые звезды — синие, фиолетовые, граненые, в оперении изливающегося из них света. Если б ее каким-то чудом занесло на одну из них — как бы она тосковала по Вацлаву! Она бы не вспомнила саму Землю, мать, сестру! Только его. Их разделяло бы безвоздушное пространство, вечная ночь...

Взгляд Гали опустился на кроны деревьев во дворе, на фонарь, отбрасывающий сноп света, и ее как будто с головы до ног окатили кипятком.

Вацлав стоял под фонарем и переводил взгляд с окна на окно.

Остатки разума покинули ее.

Вместо того чтобы отступить в комнату и спрятаться, Галя рванула на себя раму.

Вацлав моментально повернул голову на этот звук и, увидев ее в окне, ни секунды не мешкая, направился к ее подъезду.

— Что он делает? — вслух произнесла Галя. — А если бы Олег был дома! — Ноги уже несли ее к двери.

Вацлав положил палец на кнопку звонка и не снял его, когда Галя открыла дверь.

Другую руку он протянул к, ней, разжал ладонь. Из-за слез, застилавших глаза, Галя не могла разглядеть, что там у него на ладони.

— Твоя пуговица, — сказал он. — Я пришел вернуть тебе пуговицу... Если ты скажешь мне, что ты не любишь меня, то я убью тебя.

— Чтоб ты провалился! — Стиснув зубы, Галя вцепилась в него, как утопающий — в куст ракиты. — Я тебя бесконечно ненавижу!

Глава 14

— Ты — стюардесса?!

Вацлав приподнялся, глядя на нее из-под спутанных волос, и вдруг залился истерическим хохотом.

— Что тут смешного? — с возмущением спросила Галя.

Вацлав хохотал, отмахиваясь от нее руками, словно она и в самом деле сказала что-то невероятно смешное.

— Ой, не могу! Правда, что ли?

— Ну, бортпроводница, если тебе больше нравится!

— Ой, не могу! Это надо же!

Галя, смеясь, затрясла его за плечи:

— Да что тут такого?! Обыкновенная работа!

Вацлав подмял ее под себя, распластав ее руки.

— Представляешь, я как раз собираюсь угнать самолет, — сквозь смех сообщил он. — Давай вдвоем угоним! В Турцию или Стокгольм, куда хочешь!

— Я никуда не хочу! И надо знать, с какими странами у нас подписано соглашение о возврате на родину угонщиков, а с какими — нет! — компетентно заявила Галя.

— А я все-все знаю! — заверил ее Вацлав. — Галка, давай угоним самолет!

— Зачем тебе?

Вацлав наконец перестал смеяться и серьезным голосом, будто речь шла о вполне реальных вещах, принялся объяснять ей:

— На фиг нам эта страна! Тут жить невозможно. Все замешано на лицемерии, тьфу! С детства только и делаешь, что лжешь! И всякая скотина может влезть в твою частную жизнь. А там до нас никому дела не будет, представляешь, Галка! А заодно и бабок сшибем.

Галя скорчила свирепую мину:

— Уговорил. И как мы за дело возьмемся?

— Элементарно, — как бы обрадованный ее согласием, подхватил Вацлав. — Поднимемся в воздух со взрывчаткой...

— Как пронесем взрывчатку? — деловито поинтересовалась Галя.

— Элементарно, хоть в карманах, а капсулу — в носках, у вас рамы эти просвечивают от сих до сих, — руками показал Вацлав.

— Хорошо, дальше! — азартно подгоняла Галя.

— В воздухе ты предъявишь командиру мой ультиматум — миллион долларов или самолет взорвется! — с воодушевлением продолжал Вацлав.

Галя покрутила пальцем у виска:

— Командир, конечно, полезет в карман и вытащит миллион долларов...

— Нет, он передаст мой ультиматум на землю и посадит самолет в указанном мной аэропорту, где наши с тобой люди проследят, чтобы вместе с деньгами в самолет не проникла группа захвата... Мы берем миллион — и вперед, в Израиль! Этим же самолетом!

— Дорогой! — Галя взъерошила ему волосы. — В Израиле можно было бы приземлиться террористам до перестройки, а теперь у нас с ними резко потеплели отношения... Нет никаких гарантий, что евреи нас не выдадут родным властям!

— Ну, не в Израиль, куда-нибудь еще, — махнул рукой Вацлав. — Возьмем, Галка, деньги и заживем...

— ...в тюрьме... — закончила Галя.

— На вилле у Атлантического океана. — Глаза у Вацлава мечтательно замерцали. Он весь будто ушел в созерцание виллы. — И чтобы вокруг нас никого не было, только прислуга. Хотя нет, — пренебрежительно сказал он, — никаких людей не надо, мы сами справимся. Я хочу, чтобы мы были одни — и океан.

Галя прикрыла ему рот ладонью:

— И что мы будем делать на вилле?

— То же, что и сейчас. — Вацлав перекатился на спину, прижал к себе Галю, откинул с ее лица волосы.

— Для этого не надо никуда улетать, — успела возразить она.

Легче было бы Гале отрывать от свежей раны бинты, чем отрываться от Вацлава, уходить в свой дом, который она прежде так любила.

Прежде...

Если бы прежде ей показали это логовище и сказали, что она проведет в нем самые счастливые часы своей жизни, она бы ни за что не поверила, брезгливо передернулась бы. Галя была большой аккуратисткой, любила уют, а тут мебель с помойки, дощатая лежанка, из посуды — кастрюля с помятыми боками, миска, ложки и стакан.

И все это не потому, что Вацлав не мог привести свое жилище в порядок, купить приличную мебель — деньги у него время от времени водились, и немалые, как ни странно... Просто он был привязан к своему образу жизни, ему нравилась эта нищета и убогость. Когда Галя попыталась предложить ему завести в доме хотя бы вторую миску, Вацлав искренне удивился:

— Нам с тобой и одной хватит! Мы из одной салатик порубаем!

— Из двух вообще-то удобнее, — заметила Галя.

— Из двух вообще-то нет, — отрезал Вацлав.

Она никак не могла понять, чем он занимается, где работает, хотя Вацлав как будто старался удовлетворить ее любопытство:

— Я работаю на одного человека...

— Что за человек?

— Мощный человек, — с уважением произнес Вацлав, — мой учитель. Ничего в жизни не боится. Совсем ничего. Сейчас таких людей немного.

— А ты боишься?

— Чего мне бояться?

— Ну, допустим, что я тебя разлюблю...

— Глупости. В жизни не разлюбишь, — уверенно сказал Вацлав.

Галя вздохнула. Она чувствовала, что это правда.

— Ну так как ты работаешь на этого человека? — вернулась она к прежней теме. — Конкретно, что ты делаешь?

— Ну, встречаю иногда кое-какие посылки из поезда, — скучным голосом произнес Вацлав. — И людей встречаю, помогаю им устроиться в Москве...

— Каких людей?

— Да разных, — уклончиво проговорил Вацлав. — В основном этим занимается мой учитель, я делаю только чисто техническую работу... помогаю ему... Ведь он меня спас!