Игры рядом - Юлия Остапенко

— Взгляните, — хрипло проговорил он. — Вам нравится? Над этим работали лучшие вуртонские мастера. Ему четыреста лет.

— Впечатляет, — спокойно кивнул я.

— Хотите попробовать? — ухмыльнулся Куэйд, и его глубоко посаженные глаза недобро сверкнули из-под густых бровей. — А я возьму вот этот… — он разжал одну руку и потянулся к не менее огромному мечу, висевшему выше, чем я мог бы дотянуться, — опять-таки двуручнику, с узором из черепов на гарде.

— Благодарствую… — начал было я, но мой голос потонул в звоне громыхнувшей о пол стали. Наследник лорда Аннервиля стоял передо мной с двумя мечами в руках, хищно согнувшись и вызывающе скаля ровные белые зубы. Я в который раз подумал, что высший свет не для меня, и спокойно повторил:

— Благодарствую, сударь. Однако вы обратились не по адресу. Я не ценитель подобных… забав. Да и вообще, откровенно говоря, предпочитаю стрелковое оружие.

Не знаю, зачем я это сказал. Будь здесь Ларс, лететь бы мне через весь зал от его подзатыльника. Но Ларса здесь не было. Здесь никого не было, и даже гул унылого веселья из бальной залы не доносился сюда. Этот детина мог разрубить меня пополам, как свечку, и об этом узнали бы, лишь когда прислуга явилась бы стирать пыль с экспонатов коллекции хозяина.

— Стрелковое? — словно не веря, переспросил Куэйд, и по интонации я не мог понять, восхищается он или презирает меня. — Это лук, что ли?

— Арбалет. У вас случайно нет арбалета?

Ну не хватало, еще чего. А может, достать листочек и нарисовать? А ты, парень, мне его вытащишь… Ха-ха.

— Нет, — после долгой паузы ответил Куэйд. — У отца только мечи.

— Ну, на нет и суда нет, — пожал плечами я.

Куэйд по-прежнему смотрел на меня. Я вдруг понял, что даже с двумя мечами в бугрящихся мышцами руках он кажется беспомощным.

— А как же мы будем драться? — удивленно проговорил он.

— Драться? — быстро переспросил я. — С кем?

— С вами… Я — с вами, а вы, соответственно, со мной…

— Что вы, сударь, зачем это? — спросил я, тронутый стройностью этого вывода.

— Я оскорбил вашу сестру! — негодующе воскликнул Куэйд.

— Она не считает себя оскорбленной. Мы забудем об этом досадном инциденте при условии, что он не повторится. Говоря по правде, у меня есть другой повод набить вам… сразиться с вами, отстаивая честь другой женщины, вами обиженной. Но и этого я делать не буду. По ее собственной просьбе.

Куэйд молча посмотрел на меня, кусая толстые губы, потом с грохотом бросил мечи наземь.

— Хороша она… а? — прохрипел он.

— Я не могу обсуждать свою сестру с мужчиной, сударь, но…

— При чем тут ваша сестра? — перебил он и, развернувшись, побрел к столу, стоящему посреди оружейной. Я, невольно заинтригованный, шагнул за ним следом.

— О ком же вы говорите?..

— Об этой ведьме! Йевелин! О ком же еще?

Он выплюнул ее имя — точно так же, как это сделала Дарла, впервые произнеся при нас имя мачехи. Куэйд со скрипом отодвинул стул, рухнул на него, уронил голову на руки. Я сел рядом, пожалев, что здесь нет вина: парень и так достаточно надрался, но я хотел видеть его еще менее вменяемым. В идеале — чтобы о нашем разговоре он наутро не помнил.

— Простите! — вдруг пылко проговорил он, вскинув голову и обдав меня умопомрачительной волной перегара. — Простите меня, сударь, и передайте мои извинения леди Флейм… Я… Я с ума от нее схожу, сударь! И когда я увидел ее с вашим кузеном, я просто-просто…

— Вы влюблены в собственную мачеху? — перебил я и он снова уронил голову на руки.

— Влюблен… Да, сударь, я влюблен в нее. В нее все влюблены. Попомните мое слово, и вы будете ползать у нее в ногах, если задержитесь здесь на неделю. И вы, и ваш кузен. Да вы сами зарежете девчонку, если эта ведьма вам прикажет.

— Как вы можете так говорить о собственной сестре?!

— Да, я мразь! — вскинулся он, произнеся эти слова почти с наслаждением, и его зрачки красно блеснули в блеклом свете. — Я мразь, я тварь, и это она сделала меня таким! Я поднял руку на родную сестру… Отвел ее в лес на погибель и сам убил бы ее, если бы ее слезы не пробудили во мне на миг прежние чувства. Но, поверите ли, уже по дороге в замок я жалел о своем милосердии! Если бы я нашел дорогу, то вернулся бы и убил Дарлу, как мне велела она!

Я смотрел на него с жалостью. Похоже, он был из разряда мужчин, внешний вид которых повергает врагов в бегство, но которые в душе остаются законченными подкаблучниками. Примечательно, что такие мужчины, как правило, легко и сильно пьянеют. Честно говоря, я их никогда особо не уважал.

— Вам бы уехать отсюда, — посоветовал я. — С глаз долой…

— Я не могу, — в отчаянии прошептал Куэйд, скрипя стулом и тряся головой. — Мне страшно даже подумать, что я не буду видеть её… говорить с ней… слышать ее голос… запах… Я бы покончил с собой, будь я посмелее… Что вы ухмыляетесь, сударь? — вдруг вскинулся он. — Вам смешно? Ничего, я погляжу, как вы через неделю посмеетесь! Будем смеяться вместе!

— Я не…

— Ну хорошо! — выпалил он, хрястнув кулаком по столу. — Хорошо! Вы считаете меня влюбленным дураком? Я вам расскажу! Вы знаете, что еще до своего пятнадцатилетия она троих свела в могилу? Нет? Один дворовый мальчишка повесился из-за нее, а двое других, двенадцатилетние сосунки, зарезали друг друга насмерть лишь потому, что она улыбнулась одному из них! Когда ей исполнилось пятнадцать, она увлекла заезжего менестреля. Их застали на сеновале… вы понимаете. Менестреля скормили собакам, и она смотрела на это… смотрела и улыбалась!

— Не может быть, — проговорил я.

— Может! — яростно кивнул Куэйд. — Ее сразу выдали замуж за старика, которому она была давно обещана. Старик умер от удара через три месяца. Она тут же выскочила замуж снова, на сей раз за лорда из другого округа… Говорят, он ее поколачивал, и было за что! Беднягу задрал кабан на охоте полгода спустя после свадьбы, и надо ли говорить, что эта ведьма была на той охоте! Руку даю на отсечение, слюной исходила! Потом вышла за герцога Уиткинса… За герцога, понимаете? Я его немного знал… Молодой здоровый парень, женщины от него были без ума. Влюбился, как мальчишка! Ходил за ней, словно собачонка, руки лизал. Умер через год. Говорят, от тоски, но я думаю, она его отравила.

Куэйд умолк, мрачно уставившись в столешницу. Я переваривал услышанное. Да, не повезло бедняжке Дарле с мачехой… Надо признать, я был немного удивлен. Конечно, в красоте леди Йевелин чувствовалось что-то смертоносное, но я не думал, что это сравнение столь буквально.

— Она — как черная вдова, — вдруг проговорил Куэйд, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.