Тень и пламя - Рина Рофи

как он медленно вынимает пальцы. На мою кожу выступила испарина, а между ног все еще пульсировало отголосками пережитого.

Он отстранился на несколько сантиметров, его глаза были темными, почти черными. В них была какая-то странная, хищная нежность и глубокая, бездонная удовлетворенность.

Он поднес пальцы, блестящие от моей влаги, к своим губам и медленно облизал их, не сводя с меня взгляда.

— Моя, — повторил он тихо, и в этом одном слове был и приговор, и обетование.

Я собрала волю в кулак, собрав воедино остатки своего достоинства. Резким движением я оттолкнула его, отшатнувшись от двери. Пальцы дрожали, но я судорожно застегнула джинсы, щелкнув пуговицей, будто запирая ту часть себя, что только что с такой готовностью открылась ему.

— Лиля... — его голос прозвучал сзади, но я уже не слушала.

Я рванула к двери, дернула на себя ручку и выбежала в коридор, не оглядываясь. Воздух за пределами его комнаты показался ледяным и чужым. Ноги сами понесли меня прочь, по пустынному коридору, где эхом отдавались мои собственные торопливые шаги. Я бежала, чувствуя на коже след его прикосновений, его взгляда. Бежала, пытаясь убежать от самой себя, от той части, что откликнулась на него с такой пугающей силой.

Я влетела в свою комнату, захлопнув дверь с такой силой, что по стене поползла трещина. Прислонившись спиной к дереву, я пыталась отдышаться, но воздух в легкие не шел. В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с эхом его хриплого шепота: «Моя». Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Я зажмурилась, но под веками тут же вспыхнуло его изображение — темные, полные одержимости глаза, напряженные мышцы плеч, моя собственная рука на его...

С трясущимися ногами я подошла к зеркалу. Отражение было бледным, с растрепанными волосами. Глаза — огромные, полные животного страха и... чего-то еще. Стыдного, темного, что заставляло кровь приливать к щекам. И тогда я увидела. На серой ткани моего худи выделялось белесое пятно. Небольшое, но от этого еще более откровенное. След. Свидетельство его потери контроля и моего унижения. Пятно спермы. Рука сама потянулась к нему. Пальцы коснулись засохшей, уже затвердевшей капли. От этого прикосновения по спине пробежали мурашки, а в низу живота предательски дрогнуло. Это был не просто след. Это была печать. Физическое напоминание о том, что произошло.

В зеркале на меня смотрела не Лиля Теневая, гордая наследница клана. На меня смотрела самка, помеченная своим самцом.

Глава 13. Родительский день и полнолуние

День икс настал. Приближался тот самый день, когда академию должны были посетить родители. Я не знала, разговаривал ли мой отец, Артур Теневой, с Оскаром еще раз о нас. О предполагаемых «нас». Два волка. Два Альфы. Два главы враждующих кланов.

После того случая с Рэем я неделю не появлялась на занятиях. Заперлась в своей комнате, как в крепости. Учителя, чувствуя мою ярость и кипящую ненависть к наследнику Багровых, мудро не вмешивались, позволяя природе взять верх. Я занималась, пыталась учиться, но мысли возвращались к тому моменту у двери. К его пальцам внутри меня. К его сперме на моем худи, которое я сожгла в печи. Это было унизительно. Но самая страшная правда заключалась в том, что часть меня жаждала большего. И я не могла позволить этому случиться. Никогда.

И вот, услышав рев мотора под окном, я подошла и отодвинула занавеску. К академии, разрезая воздух своим присутствием, подъехал первый автомобиль. Алый, как свежая кровь, Lexus. Я сразу поняла — чей он.

Из водительской двери вышел Оскар Багровый - отец Рэя. На вид — лет 35, не больше. Высокий, с плечами, способными удерживать небо, и взглядом, способным это небо поджечь. На самом деле ему было далеко за полтораста. В его движениях была та же хищная грация, что и у сына, но отточенная веками, ставшая неотъемлемой частью сущности. Он обошёл машину и открыл пассажирскую дверь, подав руку. И из салона, словно воплощение самого солнца, вышла его жена. Мать Рэя. Боги, она была прекрасна. Медные волосы, такие же, как у её сына, ниспадали водопадом на плечи. Алое платье, обтягивающее стройное, изящное тело, казалось, было соткано из самого заката.

И тут я почувствовала это. Волну. Не звук, не запах. Чистое, физическое давление. Исходившее от Оскара. Сила Красных — подавлять. Это была их родовая черта. Аура такого Альфы заставляла более слабых волков инстинктивно отступать, опускать головы. Парни, находившиеся в зоне видимости, буквально испарились, растворились в тени, почуяв неоспоримого доминанта. Оскар не просто вышел из машины. Он установил свою территорию. И он явно не давал никому — абсолютно никому — возможности смотреть на свою Жену. На Аврору.

Она же, казалось, не замечала этого давления. Её рука лежала на его сгибе локтя, и она улыбалась, оглядывая академию. Но в этой улыбке была сталь. Сталь самки, которая знает свою цену и силу своего самца. Я стояла у окна, спрятанная за шторой, и смотрела на них. На эту идеальную, пугающую картину власти и обладания. И понимала — сегодняшний день будет адом. Потому что скоро подъедет чёрный, как ночь, Mercedes моего отца. И две эти силы столкнутся здесь, на нейтральной территории. А мы с Рэем будем разменными монетами в их игре. Или... станем её новой главой.

Я спустилась вниз, в главный холл, где уже царило напряженное ожидание. Воздух был густым от подавляющей ауры Оскара, заставляющей большинство студентов съеживаться и избегать открытого пространства. Но я была Теневой. Наша сила — в несгибаемой воле, в способности выстоять под любым давлением. Сила Красных на нас не действовала.

Я сразу увидела братьев. Марк и Макар стояли чуть в стороне, два темных силуэта, непроницаемые и спокойные. Их позы были расслабленными, но я знала — каждый мускул в их телах был наготове. Я подошла и встала рядом, почувствовав, как знакомое холодное спокойствие окутывает меня щитом. Мы были островком безмятежности в море принудительного почтения.

Именно в этот момент я увидела, как Рэй подходит к своим родителям.

Он шел с той же небрежной уверенностью, что и его отец, но в его походке была своя, молодая ярость. Он кивнул Оскару — коротко, уважительно, но без подобострастия. Затем его взгляд скользнул по залу, и на долю секунды задержался на мне. В его зеленых глазах вспыхнула искра — не торжества, а чего-то сложного. Вызова? Признания? Предупреждения?

Аврора улыбнулась ему, положив руку ему на щеку с