Вечные каникулы - Скотт Киган Эндрюс

За последние несколько месяцев я убил троих. Одно я мог списать, как убийство во спасение. Второе я совершил, чтобы не быть убитым самому. Третье произошло в горячке боя. Однако стрельба в Мака без предупреждения, без явной угрозы с его стороны, хладнокровно… это другое. Я больше не был уверен в собственной мотивации. Стрелял ли я в него, чтобы спасти школу? Мстил ли я за Матрону и Бейтса? Или я казнил его за то, что он сделал со мной, за то, что заставлял делать?

Я взглянул на дымящийся «Браунинг» в своей правой руке. Я никак не мог понять, как он там оказался. Я же ненавижу оружие, подумал я. Как так вышло, что оно ощущается настолько естественно? С каких пор я стал человеком, который ходит с оружием? Я расслабил пальцы и пистолет упал на пол.

Мак ёрзал, пытаясь найти способ заткнуть раны. Он беспомощно взмахивал и дёргал руками.

Я сполз на пол, чтобы быть на одном уровне с Маком.

— Пока ещё не болит, но скоро будет, — произнёс я. — В данный момент в твоём теле столько адреналина, что он не позволяет тебе ощутить боль. Я не уверен до конца, но могу предположить, что ты умрёшь, не ощутив её. Больно будет, если ты выживешь и исцелишься.

Он посмотрел на меня. Если я и ожидал смущение или страх, я был разочарован. Была только ярость.

— Трус ебаный, — произнёс Мак. — Жалкий, слабый, тупой ебаный трус.

Шум снаружи стих, едва я спустил курок. Я слышал, как вниз по лестнице бежали люди. Скорее всего, у дверей оставили охрану, но на данный момент внутрь проникнуть никто не пытался.

— Что, вообще, происходит? — спросил Чешир.

— Считай это переворотом, — произнёс Нортон, садясь в кресло. — Передай мне скатерть, пожалуйста.

Чешир стянул со стола скатерть и принялся помогать Нортону перевязывать рану.

— Почему сейчас? — спросил Мак. — Зачем ждать, пока мы не останемся одни в ловушке, и скорее всего, всё равно умрём? Какой, блядь, смысл всё устраивать прямо сейчас?

На этот мне ответить было нечем.

— Я скажу тебе, если позволишь, — произнёс Мак. — Полагаю… — Он прервался и зашёлся в сильном кашле. — Полагаю, ты надеялся, что они всё сделают за тебя.

— Возможно, — не стал возражать я.

— Трус, — повторил Мак. — Я изложил тебе правила. Рассказал, как всё работает. Хочешь от меня избавиться, блядь, брось мне вызов, как мужчина.

— Как ты бросил вызов Бейтсу?

— Бейтс был слаб. Он не понимал, не заслужил уважения. Я думал, ты понял. Думал, до тебя дошло.

— Дошло, просто я не этого не принял. Если бы я играл по-твоему, по твоим правилам, я бы оказался по горло в говне, если бы принял всю эту херню про сильного вождя племени, — сказал я. — Если бы я вызвал тебя и доказал, что я более суровый засранец, это значило бы, что я пригласил другого крутого пидора сбросить меня.

— Так оно и работает.

— Я этого не признаю. И, знаешь, что, остальные пацаны тоже. Может, ты не заметил, но они нас — тебя — бросили умирать. При первой же возможности, тебя кинули.

— Значит, такова твоя альтернатива, да? — усмехнулся Мак. — Собираешься управлять школой демократическим путём? Ученический совет? Чай с булочками и крикет на траве? Фантазёр ебаный.

Его лицо было белым, как мел. Когда он попытался пересесть поудобнее, его разбитое плечо издало какой-то жуткий скрипящий звук.

— Не знаю, как это будет, но будет гораздо лучше, когда прекратятся изнасилования и распятия. Не будет никаких казней. Над мальчишками не будут издеваться и мучить.

— А мои офицеры? С ними будешь что-нибудь делать?

— Если потребуется.

Он горько рассмеялся.

— Превосходно. Дивный новый мир Ли Кигана начинается с групповой казни. Лицемер ебаный.

Он был прав. Я это понимал. Но у меня уже не было настроения с ним спорить.

— Твоя беда в том, что ты думал, будто ты уязвим только перед тем, кто сильнее тебя, — проговорил я. — Но ты никогда не думал, что можешь быть уязвим перед тем, кто умнее тебя.

Он издал горький смешок, который перешёл в очередной приступ кашля. Его левый рукав пропитался кровью. Она стекала по пальцам и падала на ковёр.

— Умно было бы пристрелить меня до того, как мы атаковали.

Снова этот презрительный тон. Я подумал о Джеймсе Б. Гранте и понял, что Мак прав.

Нортон попытался вмешаться, но я отмахнулся.

— Я знаю. Но, в отличие от тебя, я стараюсь избегать убивать людей.

Мак снова рассмеялся.

— Расскажи об этом пареньку, который валяется на лестнице без полбашки. Ты убийца, пацан. Хладнокровный. Просто не хочешь этого признать. Твоя беда, Девять Жизней, в том, что ты не хочешь ничего делать. Ты хотел бросить Петтса здесь умирать…

— Он всё равно мёртв.

— Суть не в этом, блядь, и ты об этом знаешь, — выкрикнул он. — Хочешь убрать меня с дороги, но не можешь собраться с мужеством и вызвать меня, как мужик, поэтому ждёшь, пока меня не уберёт кто-нибудь другой. И, когда ты понял, что этого не выйдет, похер, что я теряю, и ты просто, блядь в меня выстрелил. А затем, чтобы ухудшить рану, ты выстрелил мне в руки, блин! Какой смысл, пуля в башку — это слишком легко?

— Не искушай меня.

— Ой, отъебись. Как будто тебе хватит духу меня добить. — Мак подался вперёд. — Ну, давай — прошептал он. — Подними ствол. Вон он. Всё ещё заряжен. Одна пуля и конец. Давай. Закончи начатое. Покажи, что в тебе есть стержень, чтобы быть лидером. Докажи мне. Давай. Смотри мне в глаза, когда будешь жать на спуск. Давай!

Не раздумывая, я сунул руку за спину, схватил пистолет и прижал ствол ко лбу Мака. Сильно прижал. Боже, как же мне хотелось его убить. В смысле, очень, очень хотелось убить. Я хотел, чтобы он орал, умирая. Мне хотелось смеяться в его умирающие глаза и плевать на его труп. Я даже улыбнулся и начал давить на спусковой крючок.

И вдруг я заметил восторг в его глазах.

— Может, ты и прав, — сказал я. — Может, я трус, может, я боялся. Но я боялся не тебя, Мак. Не совсем. Я боялся стать таким, как ты.

Я отбросил пистолет в сторону. Мак беззвучно рассмеялся мне в лицо.

— Смирись, Ли, тебе никогда не стать таким, как