Том 8. Рассказы, очерки, фельетоны, статьи, выступления - Михаил Шолохов

Хорошее имя Иван!

А вот немецко-фашистских вояк наши солдаты с уничтожающим презрением называли «фрицами». С чем связано в представлении народов, некогда побывавших под игом немецко-фашистской оккупации, имя Фриц? Грабежи, насилия, пожары, убийства беззащитных женщин и детей и еще одно: «млеко, курки, яйки, шпиг…»

Зловещую память оставило у народов простое немецкое имя Фриц. И будет горько и стыдно за американский народ, если простое имя Билл навсегда останется в памяти у человечества как синоним мужского бесчестия, продажности и подлости, которым никогда не будет оправдания…

Американский народ за относительно недолгое время своего исторического существования породил и десятки миллионов честных тружеников и выдающихся людей в области политики, науки и техники, искусства и литературы. Их имена с уважением вспоминает не только американский народ, но и все благодарное человечество.

Но есть имя в сегодняшней американской действительности, которое все чаще с гневом и ненавистью произносится честными людьми всего мира, — имя теперешнего президента США Гарри Трумэна. Он — человек с тонкими, безжалостными губами и лицом иезуита — впервые послал в Японию самолеты с атомными бомбами. Он и теперь, не смущаясь, говорит: «Я не задумаюсь вновь применить атомную бомбу, если в этом будет необходимость».

«Необходимость» господин Трумэн всегда найдет. А если не найдет сам, — ему ее обязательно подскажут его прямые хозяева с Уолл-стрита.

Но, как близкие и страшные раскаты грома перед могучей, очищающей землю грозой, звучат голоса сотен миллионов разгневанного человечества, протестующего против американской интервенции в Корее, против применения атомной бомбы.

Как неиссякаемый родник, долговечна память народов, и она никогда не забудет американскому империализму ни содеянных преступлений, ни его угроз миру и человечеству.

Нельзя без иронической улыбки читать биографию Трумэна.

Передо мной лежит статья П. Табори, переданная агентством Рейтер вскоре после избрания Трумэна президентом и озаглавленная «Рядовому человеку повезло». Статья заслуживает внимания не только американского читателя и настоятельно требует примечаний. П. Табори пишет: «Жизнь, характер, политические взгляды и общую философию тридцать третьего президента США можно охарактеризовать словами «золотая середина». У Трумэна нет никаких резко выраженных черт, присущих гению. До настоящего времени, когда он вдруг оказался на авансцене как член «большой тройки», которая вершит судьбами всего мира, вся его карьера состояла из медленного и постепенного продвижения».

О своей родословной Трумэн говорит: «У нас всего понемножку. Если потрясти родословное дерево, то может выпасть что угодно: шотландская, ирландская и голландская кровь там обязательно найдется».

Когда-то Трумэн жил на бабушкиной ферме, и мать хвастала тем, что якобы «никто в стране не умеет вспахать такую прямую борозду», как Гарри.

Президент Трумэн не раз повторял, что наибольшее влияние на него имела мать. Когда Трумэн завоевал место вице-президента, то сразу сообщил об этом матери по телефону. Ей был 91 год, и успехи сына ее не взволновали. Когда Трумэн объявил о своем избрании, все, что она сказала, было: «Будь хорошим мальчиком, Гарри».

Не оправдалось пожелание старушки. Не вышло из Гарри хорошего мальчика, как не вышло из него американского генерала, о чем когда-то он мечтал, как не вышло из него воротилы банка, в котором он когда-то работал… В одном оправдались слова мамаши Трумэна: Гарри пашет прямую борозду, но борозда эта лежит от бабушкиной фермы до Уолл-стрита, а оттуда — по абсолютной прямой до неудержимого желания поработить свободолюбивый Китай и до нынешней гнусной войны в Корее.

В статье П. Табори, услужливо и подобострастно описывающей биографию президента, говорится о том, что Гарри Трумэн во время первой империалистической войны был офицером хозяйственной службы в одном из военных лагерей и затем, после окончания воины, в двадцатых годах, неудачно пытался открыть галантерейный магазин. Как особую добродетель Трумэна Табори расценивает выплату незадачливым галантерейщиком образовавшихся долгов.

Доброе дело — всегда платить долги. Но есть у людей один вопрос: какими долларами господин Трумэн и его хозяева-монополисты думают расплатиться за реки и моря пролитой корейской и китайской крови?

В статье П. Табори говорится: «Свою политическую карьеру Трумэн начал, заняв пост судьи в штате Миссури. В этом штате судью не утруждали работой по возданию правосудия. Его дело заключалось в надзоре за общественными работами, и Трумэн завоевал репутацию строителя хороших дорог и дренажной системы».

Не утруждая себя работой «по возданию правосудия» и преуспевая на более выгодном поприще строительства дорог и дренажной системы, Трумэн прославился еще и тем, что под его руководством в графстве Джексон было построено роскошное здание, стоимостью в два с половиной миллиона долларов.

Не университет для юношей и девушек графства Джексон, не санаторий для больных туберкулезом детей, не дом отдыха для рабочих построил Трумэн. Нет, это великолепное здание воздвигнуто было для суда. Быть может, нынешний президент США, будучи последовательным дельцом, строил и тюрьмы, но, во всяком случае, он и в начале своей карьеры отлично знал, какого рода строительством можно было угодить своим хозяевам и что им больше всего по вкусу.

Протащенный в сенат боссом Пендергастом — человеком далеко не безупречной репутации, — Трумэн спешит, отчаянно торопится заверить своих избирателей в том, что босс Пендергаст никогда не пытался предлагать ему совершить бесчестный поступок. Ой ли! Не за красивые же глаза протащил в судьи и в сенат господина Трумэна матерый аферист и бандит Пендергаст, управлявший в то время штатом Миссури? Почему, в таком случае, общественность штата называла Трумэна «посыльным Пендергаста»? Спроста ли Пендергаст утверждал, что «я смогу сделать моего собственного посыльного американским сенатором, если я того пожелаю»?

Скандальные аферы и мошенничества «миссурийской шайки», впрочем, типичны для хваленого «американского образа жизни».

В связи с убийством в апреле этого года закоренелого гангстера и политического босса Чарльза Бинаггио, занявшего «пост» Тома Пендергаста — закадычного приятеля Трумэна, — конгрессмен Шорт, выступая в палате представителей, приоткрыл краешек завесы над тайной этого убийства. «Вы знаете, что даже воры ссорятся, — говорил Шорт. — Бинаггио стоял на пути. Его убрали».

Шорт напомнил, каким образом Трумэн попал в Вашингтон: «Он попал в Вашингтон, добиваясь избрания в сенат США в борьбе с двумя бывшими членами палаты представителей Джейкобом Миллиганом и покойным Джеком Кокреном. Когда были подсчитаны бюллетени, то оказалось, что Трумэн получил большинство, собрав около 137 тысяч голосов, причем это число почти вдвое превышало тогдашнее число избирателей в Канзас-Сити, и каждый в штате Миссури знает, что были опущены бюллетени за людей, умерших 20 лет назад, и имена их были списаны с могильных памятников. Таким образом Трумэн попал в сенат…»

Далее Шорт заявил конгрессменам: «Я распутал достаточный кусок веревки для того, чтобы повесить многих из вас в ноябре». (В ноябре, как известно, состоятся выборы в конгресс. — М. Ш.)

Вашингтонский корреспондент газеты «Нью-Йорк дэйли ньюс» Джон О’Доннел (известный знаток преступного мира) писал 6 апреля этого года: «У президента Трумэна весьма странные друзья… Покойный Бинаггио, который захватил контроль над Канзас-Сити, перед своей внезапной кончиной неоднократно посещал Белый дом. Он был на большом обеде в Канзас-Сити, на котором присутствовали Трумэн и Бойл, и, согласно сообщениям, ему был оказан холодный прием. Этот Бинаггио был слишком честолюбив. Он начал повсюду оказывать давление. Таким образом, некоторые молодчики позаботились устранить эту местную угрозу власти Трумэна — Бойла — Пендергаста в Канзас-Сити. Позаботились решительно и основательно, в духе традиций старого Пендергаста».

Вот почему Трумэн до последнего времени с подозрительной настойчивостью руками и ногами открещивается от темных связей с Пендергастом, которому он, по сути, всем обязан. Любопытно было бы узнать, какую сумму перед смертью уплатит Трумэн своему приятелю — римскому папе — за покупку индульгенции. А если протеже Трумэна американский кардинал Спеллмен восшествует на папский престол, то президенту, возможно, и гроша платить не придется…

Прислуживающийся журналист, захлебываясь от подобострастного восторга, пишет, что Трумэн, будучи в сенатской комиссии по расследованию деятельности военных лагерей, сохранил Америке многие миллионы долларов и с той поры стал «сторожевым псом американского налогоплательщика».