Грош - Давыдов Григорий

Придя в себя, я с отвращением разжал челюсть мёртвой головы и, как только у меня это получилось — а процесс сопровождался жгучей болью — с криком скинул её на пол, и та прокатилась к валявшемуся там же обезглавленному телу.

Клинок звякнул о пол пещеры, и, дыша глубоко и тяжело, я с благодарностью посмотрел на оружие: нужно будет Бранду сказать спасибо за сей чудесный подарок. Даже представить себе не могу, что случилось бы, не будь у меня этого меча. Опустившись на землю, приподнял подол куртки, разглядывая то, что случилось с атакованным плечом, и тут же отвернулся, опуская подол на место. Мда, рана пускай и не такая глубокая, но крови много. Хотя, будем надеяться, что под курткой этого видно не будет, да и сами дырки на куртке, оставленные зубами вампира, также будут не шибко заметными: не хочется мне рассказывать про сей случай.

Не, а что: вдруг это что-то заразное, и меня если не убьют, то отправят обратно в Столицу? Не хочется же. Рана пустяковая, ничего со мной не случится — на крайняк Хлив есть, вылечит. Но… а действительно ли я хочу тут оставаться? Ради чего? Ради денег? Так мне мёртвому деньги и не нужны будут.

Косо глянул на труп вампира. Цвет тела его так и остался белым, так что казалось, что он всё ещё жив, пускай и отсечённая голова не давала никаких причин для беспокойства. Бр-р-р, жесть! Я на такое не подписывался! Но кто меня спрашивать будет… В общем, мне захотелось как можно скорее покинуть эту пещеру. Пофиг на приказ Вестейна — пофиг! Мне не хватало ещё на какого упыря наткнуться. Нет уж — увольте.

Поднявшись, поднял с земли меч, заложив за пояс, и потопал по пещере, покачиваясь. Пульсирующая боль в плече уже не волновала и почти не чувствовалась, но голова отчего-то кружилась, и в глазах периодически вспыхивал яркий свет. Твою мать, да что ж это такое…

Не знаю, сколько прошло времени, пока я добирался до выхода из пещеры. Тоннель за тоннелем, тоннель за тоннелем… Это когда-нибудь закончится вообще, нет? Порой я оборачивался, опасливо озираясь. Каждый шум казался мне причиной встать в боевую стойку, или потянуться за мечом. Натянуть на арбалете тетиву оказалось дохлым номером: силёнок не хватало.

Так что, когда наконец пещерный свет сменился тусклым серым миром Леса, я заликовал. Про себя, ясное дело. Внешне постарался казаться бодрячком: даже улыбнулся для приличия.

Со времени моего похода в пещеру тут особенно ничего не изменилось: Торберг с Хлив сидели у разведённого в кругу булыжников костра — между прочим, костёр горел под каким-то защитным куполом, еле мерцающим за льющим, словно из ведра, дождём. А побольше этот купол нельзя было сделать, чтобы уж всех от дождя прикрыть? Рядом с орками ютилось трое архимагов, куда-то запропастился Ёдур, но, уверен, где-то тут тоже бродит. И только Вестейн, глядевший куда-то в сторону горизонта, нарушал чувство дежавю. Вернулся, значит, всё-таки, гад! И ни в жизнь не поверю, что его тоннель оказался короче остальных: по любому сачковал, рыцарь хренов! А Уна где, а Бранд?

Ладно, за них волноваться не стоит: два профессионала, что им сделается то? К тому же, скорее всего, они, полные чувства ответственности, выполняют задание до конца. Не то что этот… Вестейн.

Словно прочитав мои мысли, рыцарь повернулся ко мне и показал рукой на небольшой валун у костра. Что, приглашает подойти? Так незачем — я и сам собирался. К тому же, явно похолодало, пускай, как я заметил, тут тепло то и не бывает. Интересно, а у дождя здесь есть какие-нибудь временные промежутки, или нам придётся весь срок нашего договора под дождём мокнуть?

Сев на, словно пропитавшийся водой, валун, я протянул руки к костру: стало заметно теплее. Рыцарь сел рядом, слева от меня, проделав то же самое. И, что меня сильно напрягло, со своим обычным, спокойным видом, стал меня рассматривать. Меня аж передёрнуло: сидит близко, да и вряд ли зрение у него фиговенькое — а вдруг заметит дырки на куртке. Хотя… да эти дырки могли откуда угодно взяться! О камень ударился, веткой зацепил — да мало ли что! Так что я выдохнул, наслаждаясь теплом костра.

И, как оказалось, он всё-таки на дырки внимание не обратил, что не могло не радовать. Но в наполнившуюся мёдом бочку он умудрился-таки влить большую такую ложку дёгтя:

— Скажи мне, Грош, — проговорил Вестейн, убирая руки от костра. — А разве у тебя арбалет не заряжен был?

Ну, блин! Я с ненавистью поглядел на висевший на ремне арбалет, пускай он, собственно, ни в чём виновен и не был: во всём виноват я-дурак. Вот как я мог об этом забыть?! Голова отчаянно начала искать какую-нибудь отговорку. Нужно было что-то придумать — а что? Ничего в голову не приходило.

Вдруг из-за кустов выскочил Ёдур, по пути натягивая штаны. Понятно — по природной необходимости отходил. И именно гном предоставил мне маленькую отсрочку перед экзекуцией со стороны рыцаря.

Он хлопнул меня по плечу, садясь рядом:

— Что, Грош, как всё прошло? И где Уна с Брандом? — заулыбался бородатый, но в его голосе проскальзывали нотки недовольства. Ну да, его можно понять: мыться то не любит, а тут постоянный ливень, как из ведра — уж кому-кому, а гному такое не в радость.

— Мне бы тоже интересно знать, — я скосил взгляд на подозрительно сощурившегося Вестейна: ох, что-то он заподозрил, и мне это не нравится.

Гном уселся между мной и рыцарем, довольно греясь у костра. А я, решив всё-таки не обращать внимание на шибко упёртого со своей подозрительностью Вестейна, стал наслаждаться танцем языков пламени. Красиво. Особенно контрастируя с окружающей средой.

Так мы просидели где-то с полчаса. Ньёрд о чём-то разговаривал с остальными архимагами, и при этом старик Бруси постоянно косился в мою сторону (Задолбали уже все глядеть на меня, как на зверька какого-нибудь невиданного в зоопарке!). Хлив просто прижалась к Торбергу, и тот — вот уж не ожидал такого от орка! — нежно поглаживал её по голове. Всё-таки даже у таких монстров любовь — не пустой звук. И никто из них друг к другу даже в таком месте не холоден: не то что Уна… Кстати, что-то, чёрт подери, их реально с Брандом уже давненько нет. Может, всё-таки что-то случилось?

И, будто в ответ на мои мысли, со стороны пещеры раздался звук шагов. Все сидевшие вокруг костра, включая и меня самого, не сговариваясь, повернулись в ту сторону. И облегчённо выдохнули: в свете пещерных камней стояло два силуэта. Разумеется, не узнать в них рыжеволосую с мартгором было бы тяжело.

Они оба подошли к костру, и я заметил, как в руке Уна что-то держала. Что-то, что никак нельзя было заметить у неё раньше. Взяла в пещере? Камень?

Нет — к нашим ногам она бросила голову вампира, морда которого сильно напоминала ту перекошенную гримасу монстра, с которым мне довелось встретиться в пещерном тоннеле. Я отшатнулся, хотя что-то мне подсказывало, что это мой знакомый и есть.

— Это что? — удивлённо уставился на голову архимаг Рэв, приподнявшись с валуна.

— Это мы нашли, когда возвращались, — Уна обращалась к архимагу, но грозно смотрела именно на меня. — Но возвращались не по нашему тоннелю: как выяснилось, он соединён с тоннелем, по которому шёл Грош. И мы сделали небольшой крюк. Так в этом тоннеле мы нашли труп с отрубленной головой.

Теперь все уставились на меня, а Вестейн, говнюк, положил руку на свой меч. Того гляди, им воспользуется.

— Ладно, ладно! — я сдался — дальше лгать не имело смысла. — Да, у нас с этим…

— Вампиром, — подсказал мне Ньёрд.

Ого, так я что, прав оказался: это вампир?! Да я прям делаю успехи в изучении здешней живности.

— Да-да, вампиром, — продолжил я вещать. — И мы с ним, как сами видите, повздорили. И я не вижу ничего ужасного в том, что мне пришлось лишить жизни того, кто пытался сделать со мной то же самое!

— Никто тебя ни в чём не обвиняет, — Встрял в разговор Вестейн. — Только я не понимаю одного: почему нельзя было об этом рассказать?

Ёлки-палки — я причмокнул, задумчиво уставившись на всех здесь находящихся. И меня очень смущало то, что восемнадцать любопытных глаз глядели именно на мою персону (Не считая глаз вампира, которые по странному стечению обстоятельств также были направлены в мою сторону). Начинает конкретно напрягать это постоянно подозрительное отношение ко мне. Даже Бранд, с которым мы успели подружиться — и тот состроил недоверчивую мину.

А что я, собственно говоря, перед ними отчитываюсь?! Они мне кто, родители, или какие-нибудь шибко близкие люди?! Да если так подумать, то они так — ступень на моём пути домой! Я ж здесь долго задерживаться не собираюсь…

Поднявшись, игнорируя какие-то слова Вестейна, пошёл прочь. И пофиг, что стало холоднее, как только я отошёл от костра: ничего, переживу. Пнув встретившийся на пути небольшой камушек, поплёлся по каменистой поверхности, огибая подножие горы, а затем немного спустился к равнине, присев на мягкую почву, рядом с одиноко растущей елью, и задумался.