Учитель афганского - Дино Диноев

Гот поверну к коллегам белое лицо.

— У меня не было другого выхода! — повторил он несколько раз.

Первым опомнился Конви.

— Сэр, нам надо убираться отсюда! Выстрел могли слышать.

— Но труп. И еще тот на улице! — возмутился куратор.

— Сейчас не время, сэр. Все разбирательства потом. Сейчас нам надо укрыться на базе.

— Какая база? Мне здесь работать, сержант! Немедленно убрать все это!

Конви послал мысленный вопль, оставшийся без отклика, и приказал капралу принести еще мешок, для дежурного.

Они погрузили туда труп, при этом из головы убитого что-то выпало, но разбираться не было времени. Дверь вахты оказалась чересчур узка, чтобы вынести тело, тогда они положили его на пол и выволокли. Потом снова подняли.

Они вчетвером несли тело по коридору, когда прямо на них вышел дежурный оперативник. Пистолет в наплечной кобуре. Руки вытирает. Он только что посетил туалет, и непонятная возня на вахте привлекла его внимание.

Куратор замахал свободной рукой:

— Все в порядке! Мы выносить мусор.

Снова в нем проклюнулся акцент.

— Я вижу, что мусора выносите, — проговорил оперативник, не глядя на куратора.

Тот оглянулся и на некоторое время потерял способность вообще что-либо говорить. Видно, чертов мешок порвался, когда они волокли его через дверь, и теперь из дежурки тянулся широкий кровавый след.

Проснувшись по утру и помолившись, моджахеды стали собираться в путь.

— Беглецами займемся на обратном пути, — сказал Максуд. — Сейчас мне нужно золото. Оно уже близко, осталось не больше часа хода. Мы будем купаться в золоте. Повторяю, каждый получит столько золота, сколько сможет унести.

Моджахеды сматывали грязные одеяла, служившие им постелями, и складывали их в перекидные сумы. Лишь один Ират сидел неподвижно, вперив взгляд в близкие заросли.

— Расселся тут, — Салех, походя, пнул его. — Чего застыл? Собирайся! Или ждешь кого?

— Он вернется, — словно сомнамбула проговорил Ират.

— Кто вернется?

— Он проголодается и вернется. Он уже проголодался!

— Тьфу ты! — в сердцах сплюнул Салех.

Моджахеды в большинстве своем уже собрались и, повесив сумы на плечи, стали сбиваться в группы, громко переговариваясь и решая кому за кем идти.

Салех нагнулся за своей поклажей, и в это время боковым зрением увидел неясное движение в кустах. Не распрямляясь, он поднял голову, наблюдая, как из кустов выходит кот, худой, с лысой, без единой шерстинки, кожей.

— Киль, киль! — позвал Салех.

Животное, по всей видимости, было совсем не пугано, потому безбоязненно подошло и позволило взять себя на руки. Поглаживая лысую кожу, оказавшуюся неожиданно грубой, Салех повернулся и столкнулся с полным ужаса взглядом Ирата.

Указывая на кота пальцем, он тщился что-то произнести, но слова его не хотели слетать с парализованного страхом языка.

В это время плакса повернул голову к Салеху и мягко, почти нежно, ткнулся ему мордой в грудь. Челюсти его разошлись словно на шарнирах, открывая два ряда кинжальных, черных от старой крови, зубов.

Плакса произвел первый укус. Салех громко застонал от неожиданной боли и, посмотрев вниз, увидел, как плакса шумно поедает его еще бьющееся сердце.

Все обернулись на крики и от увиденного кошмара застыли на месте. Салех упал ничком, тотчас у него из спины, из-под лопатки, показалась окровавленная голова плаксы. Плакса с интересом разглядывал людей, похоже, выбирая следующую жертву.

— Что вы смотрите на него? — громогласно крикнул Максуд. — Стреляйте!

Первым выстрелил высокий дехканин, сразу сделавшись следующей жертвой.

Плакса дернулся в его сторону, а потом вдруг шумно изрыгнул некую плотную массу, при этом у него возникло такое выражение, словно он и сам не подозревал об этой своей способности: порождать нечто из себя.

Белый сгусток, похожий на кусок сырого хлопка, упал на Длинного и тотчас раскрылся в обширную мелкоячеистую паутину. В мгновение ока Длинный был опутан ею с ног до головы.

Плакса коряво дернул головой, следом дернулась нить, конец которой оставался у него во рту, и паутина резко сложилась. Раздался хруст ломаемых костей, ноги Длинного торчали у него из подмышек. Сами руки от приложенного к ним неимоверного усилия проломили ребра и вдавились внутрь туловища. Потом тело сложилось в поясе — спина к тазу — и порвалось, словно лист бумаги сразу в нескольких местах.

Тут все словно опомнились и стали стрелять. Тело Салеха, в котором скрывался плакса, превратилось в кровавую кашу. Тогда плакса выбрался из него и побежал прямо на людей.

Прямые попадания все время сбивали его с ног, но каждый раз он упрямо поднимался и продолжал движение. При этом на нем самом не оставалось даже царапины.

Нагнав другого несчастного, плакса сбил его с ног и стал есть, на этот раз с ног. Таких воплей еще не слышали небеса. Умирающий был жив до того момента, пока плакса, покончив с ногами, не взялся за таз.

Взрыв гранаты скрыл ужасную картину. Когда осела пыль, то от мужчины оставался лишь торс. Позади была воронка. Внезапно грязь на дне воронки зашевелилась, раздвинулась, и из нее вновь показалась заостренная морда.

Едва выбравшись, плакса опять кинулся на людей. Тут началась настоящая паника.

Отталкивая друг друга, моджахеды бросились наутек. Плакса сбивал с ног последнего, ел его, причем продолжал свою жуткую трапезу только до тех пор, пока жертва подавала признаки жизни, после чего гнался за следующим.

Он ел только живых! Он не любил мертвечины.

Сожрав пятерых, плакса угомонился. Усевшись на тропинке, он умывался словно настоящий кот. Остановившиеся вслед за ним и шумно переводящие дух, люди смотрели на него с ужасом.

Не замечая произведенного эффекта, плакса не спеша, заковылял обратно в свои заросли.

В этот момент у многих впервые мелькнула мысль, что все они обречены, потому что проголодавшийся плакса все равно вернется. Он будет преследовать их до тех пор, пока не сожрет их всех.

Единственный вопрос был, как скоро это случится.

В первый раз Плакса вернулся через пятнадцать минут.

Люди шли, вытянувшись цепочкой, когда из конца колонны донеслись истошные крики. Не сговариваясь, люди побежали прочь. У них не было определенной цели, и они мчались, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этих жутких криков.

Бежавший последним, хромой моджахед кричал не переставая, протягивая к убегавшим собратьям ссохшиеся стариковские руки, но никто и не думал ему помогать. Через секунду хромой уже превратился в кусок бьющегося в конвульсиях окровавленного мяса.

Плакса устремился за следующим. Им оказался молодой, очень худой парень из Баграма. Силы его быстро иссякли, тогда он в отчаянии остановился и, вскинув винтовку, стал садить в медленно трусившего к нему плаксу заряд за зарядом.

Плакса жалобно запричитал, словно не понимая, за что в него все время стреляют и делают больно. Зачарованный плачем, баграмец опустил винтовку, и в тот же миг плакса выкинул сеть.

Едва она коснулась человека, тварь дернула ее на себя, выдергивая из баграмца изрядный фрагмент туловища, расположенный между грудиной и пахом.

Баграмец сделал несколько шагов, и внутренние органы сыпались из него словно елочные игрушки с елки, после чего упал замертво.

Плакса сразу потерял к нему интерес и устремился за следующим.

Трое родных братьев из Чарикара, решив умереть с честью, присели в ряд и открыли безостановочную пальбу. Все заволок пороховой дым, на какое-то время возникло обманчивое впечатление, что им удалось остановить исчадие ада, но в следующую секунду плакса пересек полосу сплошных разрывов и, разозлившись, прошел сразу сквозь всех троих, в бешеном темпе выгрызая мясо и кости.

Чарикарцы упали синхронно, словно один человек, соединенные общим зловещим отверстием. Плакса прогрыз тоннель во всех троих.

Потом он встал.

Уцелевшие люди тоже остановились, в отчаянии посылая ему проклятия и призывая кару небесную. Многие просто плакали, не имея сил даже проклинать адово существо.

Плакса прислушался к их плачу, остроносая морда приобрела скорбное выражение, и он присоединил свой плач к плачу людей.

Тогда моджахеды, не выдержав столь изощренной пытки, стали стрелять. В основном стрельба была не прицельной, но несколько пуль угодили в плаксу.

Тот резко оборвал плач и словно побитая собака затрусил под прикрытие кустов.

У людей возникла надежда, что он не вернется, или, во всяком случае, что это произойдет не так скоро, и они успеют спастись.

Закинув оружие за плечи, мужчины устремились прочь.

Колонны больше не было, ибо никто больше не хотел оказаться последним. Возникла драка, кончившаяся выстрелами, и позади бегущих остались лежать несколько трупов. Никто даже не замедлил шаг.