Сценарий. Холодный город - Сергей Романов

Давай оставайся, у нас всё раком стоит. Поможешь мне в норму привести всю эту херню. Прости меня, Аллах.

– Хорошо. А из наших кто остался?

– Коля там и ординаторов двое, две медсестры, новых. Да других, а Екатерина Ивановна в аварию попала на автобусе первую помощь оказывала там, больных к нам отправляла в первый день. Потом не знаю, куда делась. Ювелира убили ночью, он там за кого-то вступился, его из автомата и расстреляли. Большая мишень, помнишь, он сам про себя шутил. Про Олега Красавчика, м-м, нечего сказать, позвонил мне утром тогда, говорит – еду, буду, вот до сих пор едет или не едет уже. Серёгу, которого на твою ставку приняли, он там в хирургии осел, где ты уже был. Может, видел его. Н-да, если знаешь его. Про Жолудева твоего ничего не знаю. Страшные дни были, да и сейчас не лучше. Хорошо, я своим мозги вправил быстро и в Зеленогорск к родне заставил уехать, теперь можно спокойно здесь сидеть и итога ждать. А твои как?

– Вот только что от Людмилы узнал, как они уехали.

– В первый день уехали?

– Да.

– Тогда с ними ок всё. Вот и ты можешь теперь спокойно здесь сидеть.

Заведующий зачем-то открыл журнал, где учитывались криминальные травмы и по которому они составляли списки таких больных в прокуратуру. И молча стал перелистывать страницы. В анамнезе у него было три жены, пятеро детей и он был татарин.

– Согласен. Я только вернусь, закончу там со своим делом и вернусь сразу.

– Если рыжьё есть или оружие, захвати, лишним не будет, – наконец-то улыбнулся заведующий, быстро взглянув на доктора, так быстро, словно спрятав взгляд. – А эта гинеколог ещё вчера пришла и сидит там, непонятно зачем. Её кто видит и знает, подкармливают. Я не лезу туда, у меня своих проблем до и после, – заведующий снова стал усталым. – Давай иди, я ждать буду.

– Ок, – ответил доктор, вставая с холодного стула.

Выходя из кабинета, он заметил, как заведующий, уже не смотря на него, резко потянулся к проводному телефону, поднимая трубку. «Телефон работает? Проводные, н-да, выжили, наверное», – подумал доктор, шаркая по линолеуму коридора. Ещё подумал, почему заведующий называл парней по глупым кличкам с новогоднего корпоратива. Может, так легче говорить про тех, кого уже нет?

Он быстро сбежал по ступенькам и опять проходил мимо гинеколога Люды.

– Что так быстро? – спросила она.

– Отправили за подкреплением, – он остановился.

– А откуда их взять? – она немного помолчала. – Тебе сказали, что твоего Жолудева убили?

– Почему? – вдруг спросил доктор и сел рядом с ней.

Доктор смотрел на неё почти в упор, словно между ними было только дуло пистолета. Пахло потом и шоколадом и ещё чем-то из её рта, прямо оттуда. А, вот оно что, кровью пахло.

– Что смотришь? – она говорила громко, не зло, а просто громко. – Я вот тоже жду подкрепления, ушли за едой. Мне коробку конфет оставили караулить, а я её сожрала. Хреново мне, холодно и хреново. Думала к батюшке сходить причаститься, но правая нога отказалась ходить, только руки, вот конфеты, они в руках у меня, а я, и вот теперь сижу тут как дура, – она внимательно посмотрела на него. – Тебе не кажется, что мы все сошли с ума?

– Нет, не все, – почему-то именно так ответил он, хотя сам думал, как и она, – хотя в общем, наверное, все. Да, ты права.

– Да, права. Про Жолудева случайно узнала, я же его молодую жену всю беременность вела, у меня в телефоне все их номера были забиты, всех родственников и я у них. Хорошо, она родила, сама, уже четыре года девочке.

– Жену Оля звать?

– А ты что спрашиваешь? Ты же друг, ты должен знать про них всё. Или нет?

– Не помню я Оли этой, – нахмурился доктор.

– Вот, а всё споришь со мной, сошли мы все, и дорога у нас у всех туда, – она закрыла пачку от конфет, думая, наверное, что закрывает крышку гроба. – Только детское отделение жалко. Ни за что они там.

– Так как убили? – спросил он.

– Ножом пырнули где-то во дворе. Тесть мне его позвонил, сказал везут они его. Спросил, не в больнице ли я, про тебя спрашивал, просил хирургов мобилизоваться. Слово такое сказал, мог бы проще сказать – помочь. Потом перезвонил сказал, что Гена умер в дороге, не довезли его. Жена его плакала рядом, я всё слышала, навзрыд плакала. Такие вот дела. Чё-то хреново мне. Пить хочу, а не могу, всё назад выливается, а конфеты все съела, – она вдруг замолчала.

Он не уходил от неё, чего-то ждал. Она молчала и смотрела на него. Но что видела в нём? Вдруг стала хватать воздух ртом и махать руками. Он встал, отошёл от неё и смотрел. Просто смотрел, потому что помочь уже ничем не мог. Кровь полилась изо рта алая, много, и пена пошла. Она раскинула руки и открыла глаза. Умерла быстро.

Он решил, что перенесёт тело, когда вернётся, а сейчас не стал её беспокоить, даже закрывать глаза не стал. Просто ушёл. Быстро ушёл.

Он стоял на ступеньках входа и смотрел на солнце, яркое и доброе. Вспоминал слова Людмилы, не её смерть, её смерти как бы и не было, а все её слова. Про детей, про Генку, про его жену. Из этого всего он понял одно, что Генка женился на той девушке, которую они с ним вылечили и звали её Ольга, и была она похожа на его жену, только блондинка. И видел он их один раз случайно вместе и ту девушку не узнал. Почему Генка скрывал, кто она? Уже тоже не узнать.

Он вздохнул и сделал шаг вперёд.

Снова тропинка, снова хруст ледяного наста, снова ветер.

Чёрный джип и фургон он заметил уже на середине пути, там, где его было видно со всех сторон. Люди в чёрном с автоматами быстро шли к нему навстречу. Он тоже быстро думал: «Бежать? Куда? Всё равно снимут, пуля догонит. Что им надо? Шоколада? Если я им так нужен, может, попросить у них включить отопление во всём городе? Благородно будет. В морду получу. Это точно. Ладно. Что ладно? Это заведующий им позвонил. Какой из двух? Или кто ещё? Быстро приехали. Ждали меня. Сколько золота я теперь стою? Да и кто я такой-то на самом деле?»

Он уже видел их глаза, особенно глаза здоровенного рыжего парня, за два метра ростом, это точно. На мысли про шоколад он незаметно