Правдивая ложь - Нора Робертс

Джулия не ожидала, что предложение Евы подтолкнет ее излить душу, но, видимо, слишком долго она сдерживалась, или слились воедино правильные момент, время и слушательница.

– Он был адвокатом, что совсем неудивительно. Мой отец принял его в фирму, как только он сдал экзамены в адвокатуру. Папа считал, что из Линкольна получится необыкновенный специалист по уголовному праву. И хотя мой отец никогда не говорил об этом, думаю, подсознательно он всегда хотел иметь сына… талантливого сына, который бы с честью нес имя Саммерсов.

– И Линкольн прекрасно вписывался в этот образ?

– Прекрасно. Папа гордился своим протеже, честолюбивым, полным сил и энергии.

– А вы… вы увлеклись честолюбием или идеализмом?

После недолгого раздумья Джулия улыбнулась.

– Я просто увлеклась. В выпускном классе я помогала отцу с канцелярской работой. Вечерами, по субботам. После развода родителей я очень скучала по нему, а это давало возможность больше времени проводить с ним. Но я стала проводить время с Линкольном. Он был очень красивый… элегантный. Высокий и белокурый, с легкой печалью в глазах.

Джулия с изумлением осознала, что смеется. Странно, она только сейчас поняла, что казавшееся трагическим со временем может обернуться более светлой стороной. Ева подхватила ее смех.

– Ничто не соблазняет женщину быстрее, чем легкая печаль в глазах.

– А самое волнующее – он был старше. На четырнадцать лет старше.

Ева широко раскрыла глаза и тихо вздохнула:

– Боже мой, Джулия, вам должно быть стыдно: вы соблазнили беднягу. Семнадцатилетняя девушка – смертельное оружие.

– И я пристрелю первую же, которая начнет рыскать вокруг Брэндона. Но… я влюбилась. А он был женат. Конечно, его брак к тому времени распался.

– Конечно, – сухо сказала Ева.

– Линкольн попросил меня помогать ему. Отец поручил ему первое по-настоящему важное дело, и он хотел как следует подготовиться. И начались все эти многозначительные взгляды над холодной пиццей и юридическими справочниками. Нечаянные прикосновения. Тихие долгие вздохи.

– Господи, я распаляюсь. – Ева подперла кулачком подбородок. – Не останавливайтесь.

– Он поцеловал меня прямо над делом «Штат против Уилрайта».

– Романтический идиот!

– А потом взял за руку и повел к дивану… большому кожаному дивану… бордовому. Я лепетала, что люблю его, а он говорил, как я красива. И только позже я поняла разницу. Я любила его, а он считал меня красивой. Но дело было сделано. – Джулия отпила шампанского, пожала плечами. – Подобное случается сплошь и рядом и по менее благородным мотивам.

– И обычно страдает тот, кто любит.

– Ему тоже досталось. – Джулия не возразила, когда Ева снова наполнила бокалы. Как чудесно сидеть в темноте, пить чуть больше, чем следовало бы, и разговаривать с чуткой женщиной. – Мы были любовниками неделю. На том большом безобразном диване. Неделя – это так мало по сравнению с целой жизнью. Потом он сказал мне – очень нежно, очень честно, – что он и его жена решили сделать еще одну попытку спасти свой брак. Я закатила истерику. Напугала его до смерти.

– Умница.

– Мне это помогло, но ненадолго. Следующую неделю его не было в офисе, он выступал в суде. Естественно, выиграл дело и начал свою выдающуюся карьеру, а мой отец ходил вокруг него, как гордый папаша. Итак, когда я обнаружила, что беременна, я не пошла ни к отцу, ни к матери. Я пошла к Линкольну, который уже счастливо жил с женой.

Сердце Евы дрогнуло, но она сумела сохранить беспечный тон.

– Наш мальчик не терял времени зря.

– Да, не терял. Он предложил оплатить аборт или устроить усыновление. Ему даже в голову не пришло, что я оставлю ребенка. Если честно, мне это тоже не сразу пришло в голову. И пока он очень компетентно обсуждал нашу маленькую щекотливую проблему, я поняла, что никогда не любила его. А когда я наконец решила оставить ребенка и рассказала родителям о беременности, он долгие месяцы потел от страха, что я ткну пальчиком в виновника. Почти достаточное наказание для мужчины, соблазнившего невинную влюбленную девушку.

– Далеко не достаточное. Но у вас есть Брэндон. Думаю, это и есть высшая справедливость.

Джулия улыбнулась. Да. Она не ошиблась в выборе времени, места и наперсницы.

– Знаете, Ева, я, пожалуй, тоже искупаюсь голышом.

Только когда Джулия сняла купальник и прыгнула в воду, Ева дала волю слезам, но смахнула их прежде, чем кто-либо успел заметить их в лунном свете.

Высушившись и согревшись, Джулия смотрела по телевизору последние новости. Дом был все так же пуст, но это уже не мучило ее. Спокойная, расслабленная, она чувствовала, что всегда будет благодарна Еве за тот час у бассейна… Ее веки опустились.

Когда послышался шум приближающегося автомобиля, Джулия вскочила, прижав руку к бешено забившемуся сердцу. Свет фар метнулся по комнате, рассекая темноту, словно двумя ножами. Уже собираясь набрать 911, она выглянула в окно и… узнала «Студебекер"

Пола. К тому времени, как она подошла к парадной двери, ей удалось преодолеть нервный смех.

При виде сына, сладко спавшего на широком мужском плече, Джулия с трудом подавила вспыхнувшую к Полу нежность – она не может себе это позволить! – и потянулась к Брэндону.

– Он вырубился, – прокомментировал Пол очевидное и чуть отвернулся, прижимая к себе мальчика. – Остальное в машине. Забери, а я отнесу его наверх.

– Хорошо. Первая дверь налево. – Еще дрожа немного, Джулия бросилась к машине. «Остальное» включало три свернутых в трубку плаката, флажок, фуфайку Национальной баскетбольной ассоциации, цветную программку и сувенирную кружку, полную пуговиц, шариковых ручек и брелков. Собирая все это, Джулия уловила слабый запах рвоты и покачала головой.

Когда она вернулась в дом. Пол спускался с лестницы.

– Как прошел вечер?

Сунув руки в карманы, он пожал плечами.

– Я выдержал. Если тебе интересно, мы победили. 139.

– Поздравляю. – Джулия свалила трофеи Брэндона на диван. – Кого вырвало?

– Ничто не ускользнет от матери. Дастина. Я как раз отпирал машину, и он испачкал только свои кроссовки. Домой я сдал его почти здоровым.

– А Брэндон?

– Железный организм.

– А ты?

Пол со стоном опустился на ступеньки.

– Не отказался бы от стаканчика.

– Налей себе сам. Я проверю Брэндона. Брэндон крепко спал. Прямо в бейсболке. Приподняв одеяло и убедившись, что кроссовки и джинсы Пол все же с него снял, Джулия вернулась в гостиную. Пол уже держал два бокала с вином.

– Подумал, что ты не заставишь меня пить в одиночестве. – Он вручил ей бокал. – За материнство. Прими мое вечное уважение.