Хрустальный ключ - Тамара Крюкова

Ребята подошли к сидящему, но тот был так погружен в раздумья, что даже не заметил их. Потоптавшись возле старика, Петька решился заговорить.

- Здравствуйте, - начал он. - Вы не могли бы нам сказать, где найти Мудреца и Знатока?

- Вы нашли их, - отвечал старик.

Петька с удивлением покосился на младенца - ничего себе Знаток! - и опять обратился к старику:

- Господин Мудрец, нам нужно найти Хрустальный ключ. Говорят, вы можете подсказать, где его искать.

Младенец загукал. Старик в задумчивости поглаживал седую бороду. Так и не дождавшись ответа, Петька робко спросил опять:

- Так как насчет ключа-то?

Старик заговорил:

- Вы спрашивали ответа у Мудреца, и он ответил вам, но вы разучились понимать его язык. Люди забывают этот язык, общий для всех, как только научаются говорить на разных языцех.

- Это Мудрец? А кто же тогда вы? - Даша удивленно уставилась на старика.

- Я лишь Знаток.

- Что же, выходит, он умнее вас? - недоверчиво спросил Петька, кивнув на ребенка.

- Не умнее, но мудрее. Не удивляйся, отрок. И я раньше думал, что мудрость приходит с годами. Всю жизнь я посвятил учению, чтобы стать мудрецом, и только к старости понял, что мудрость дается каждому при рождении, но со временем кто-то меняет ее на знания и ум и становится знатоком, а кто-то просто утрачивает.

- Значит, вы не знаете, где найти Хрустальный ключ? - Петька был в отчании.

- Почему не знаю? Знания - это то, чем я владею. И я могу дать вам ответ на языке понятном вам, - сказал старик. - Идите вдоль реки. Неподалеку увидите остров. Живет на том острове змий по прозвищу Усыня.

- Как Горыня? - перебила Знатока Даша. Петька дернул ее за руку, чтоб молчала, но старик не рассердился. Он продолжал:

- Горыня и Дубиня его старшие братья, а он меньшой. Ведает он не горами и не лесами, а водами, да реками. Стережет Усыня остров день и ночь, потому что на острове том лежит заветный камень Алатырь. Из-под этого камня все земные реки и ручейки проистекают. А еще под тем камнем много таких речек имеется, что до поры под замком спрятаны. И ваш Хрустальный ключ там. Сумеете с Усыней договориться, отдаст он вам ключик, а не сумеете, так уж пеняйте на себя.

- А что надо, чтобы с ним договориться? - спросил Петька.

- Сердце чистое, - ответил старик и исчез вместе с младенцем, как сквозь землю провалился.

Петька с Дашей с удивлением смотрели на то место, где только что были Знаток с Мудрецом. Они даже пошарили по земле руками...

- Ничего толком не объяснят, - покачал головой Петька. - Чистое сердце. Если б знать, чистое оно или не чистое.

Даша молча шла рядом с братом. Смутная тревога нарастала в ней.

Остров и впрямь оказался совсем недалеко. Не успели Петька с Дашей пройти и сотни метров, как увидели настоящее чудо. Небо над рекой чуть посветлело, как бывает на земле перед рассветом. Свет исходил от небольшого островка, густо поросшего изумрудно-зеленой травой. Он был окутан белой утренней дымкой, и казался призрачным зеленым облачком, повисшим над темными водами реки.

Подойдя к острову, ребята в нерешительности остановились. Возле берега не было ни мостика, ни лодчонки. Петька прикинул, что сам он, если поднапрячься, мог бы добраться до острова вплавь, но Даша плавать не умела, значит надо было что-то придумать.

Вдруг остров зашевелился. Вода вокруг него забурлила и вспенилась, и часть острова стала подниматься из реки. Вот из воды показались глаза, ноздри и пасть исполинского дракона. Дети в ужасе попятились. Вслед за драконьей головой показалось длинное змеиное тело такой толщины, что и вдесятером не обхватить. Чешуя змия отливала золотистым и зеленоватым цветами, как-будто чистейшие изумруды были вставлены в дорогую оправу.

Много веков никто не тревожил богатырский сон Усыни. Змий лежал, свившись кольцами вокруг острова, но сон его был чуток, потому что даже во сне он охранял чудесный остров, на котором хранилось одно из самых драгоценных сокровищ земли. За долгие годы пучки травы выросли на голове у змия, и клевер цвел пышным цветом, отчего казалось, что голова чудища увенчана пестрым венком. Усыня разворачивал свое длинное тело, поигрывая кольцами. Околдованные дети помимо своей воли подходили все ближе к воде.

- Кто потревожил мой покой? Никак, опять смельчаки биться пришли?

- Усыня говорил густым басом.

- Мы не биться, - заикаясь произнес Петька.

- А зачем же тогда пожаловали? - недоуменно спросил Усыня и, близоруко прищурившись, оглядел берег.

- Нам Знаток посоветовал к вам прийти. Мы за Хрустальным ключом, объяснил Петька, стараясь придать своему голосу твердость.

Усыня только теперь заметил на берегу ребят.

- Ха! - произнес он и, немного помолчав, повторил: - Ха-ха! - И вдруг разразился хохотом.

От смеха Усыни вода в реке забурлила, волны поднялись так высоко, что Петьку с Дашей чуть не смыло с берега. Змий смеялся долго и раскатисто. Дети стояли притихшие. От буйной веселости Усыни, так же как и от веселья Горыни, ничего хорошего ждать не приходилось.

"Ключа он нам точно не отдаст", - обреченно подумал Петька.

Отсмеявшись, Усыня сказал:

- Видать, люди за эти века поумнели, ежели прислали вас.

- Почему? - осмелилась спросить Даша, видя что Усыня настроен миролюбиво.

Усыня хмыкнул и ответил:

- Может, жизнь научила. Раньше-то, все кто являлся, сразу в бой рвались, мечами размахивали. И невдомек им, что Усыней меня оттого зовут, что я реки усом запруживаю, да вспять поворачиваю. Нету в свете силы могучее, чем моя, а они мне грозились голову с плеч долой снести. Голова-то у меня всегда на месте, а вот плеч отродясь не было. Вот и приходилось богатырей пришлых почтительности да уважению учить. А теперь, значит, детишки пожаловали, не доспехами бряцать, а с миром, - кивнул Усыня.

- С миром, - поспешно подтвердили дети.

- Неужто люди стали понимать, что миром да ладом больше получишь, чем силой да угрозами? - усмехнулся Усыня. - Что ж, коли по-хорошему, на остров я вас пропущу. Ежели сумеете, возьмете ключ, а ежели не сумеете, не моя в том вина.

С этими словами Усыня положил хвост на берег у ног ребят и перекинулся через реку живым мостом. Дети не без опаски ступили на него. Чешуя дракона отливала радугой и с каждым шагом детей меняла цвет, словно шли они по волшебной цветовой дорожке. Нельзя было заранее угадать, какой цвет выплеснется из-под ног: лиловый или зеленый, синий или розовый. По такой дороге можно идти сколько угодно и не соскучишься, но сейчас Петька с Дашей почти не замечали окружающей их красоты. На душе у них было тревожно.

Наконец, ребята ступили на остров и увидели множество полевых цветов: белые снопы ромашек, розовые конусы иван-чая, лиловые головки клевера, синие звездочки васильков, голубые глазки незабудок. Венчики многих цветов были еще закрыты, капли росы густо покрывали траву.

- Мы все еще в Царстве теней или уже на земле? - не веря своим глазам, спросил Петька.

- Границу Царства теней вам еще предстоит пересечь, - ответил Усыня.

- Как же под землей все это растет? - удивился Петька.

- Это ведь не простой остров. Тут Алатырь стоит, бел-горюч камень. Слыхали про такой? - спросил змий.

- Да, нам Знаток говорил, - кивнула Даша.

- Теперь немногие о нем ведают, а раньше каждый знал, что этот камень - всем камням отец. Имя "Алатырь" с трепетом произносили. Все реки и ручейки из-под Алатыря начало берут, но это еще полправды, а правда в том, что спрятан под ним ключ живой воды. Ежели хоть капля той воды в земную реку или озеро попадет, то река и озеро целебными станут. Держите путь к Алатырю, а как в слезах горючих искупаетесь, найдете его в самой середине острова.

- В каких слезах? - с беспокойством спросил Петька.

- Не спрашивай прежде увиденного, - уклончиво ответил змий и медленно погрузился в воду.

На острове не было ни тропинки, ни дорожки, и дети пошли прямо по высокой траве. Кое-где она росла чуть не в человеческий рост, но какое-то неведомое чутье вело Петьку, и он был уверен, что они не заблудятся. Воздух был чист и свеж, какой бывает только в бескрайнем поле ранним утром. Петька втягивал в себя запахи трав и цветов, и казалось, это придавало ему сил. В душе у него поселилась необъяснимая радость, словно в предвкушении праздника.

Даша не замечала ни душистого воздуха, ни красоты предрассветного луга. Она шла раздраженная и сердитая. Ей было тяжко, будто на шее висела пудовая гиря, а тут еще Петька весь прямо светится от счастья.

- Чего это ты веселишься? - мрачно произнесла Даша.

- Не знаю, просто так, - вдруг осекся Петька. Радость его померкла так же неожиданно, как и возникла. И он с удивлением осознал, что радоваться, вроде, нечему.

Даша продолжала:

- Нам еще в слезах горючих купаться, а он сияет.