Сигнал из прошлого - Бачурова Мила

Нить рассуждений Тимофея Вероника потеряла едва ли не в самом начале. Она не понимала, что означают его намеки. Зато Аркадий, кажется, отлично понимал.

– Заткнись, – бросил он. Приказал Веронике: – На светофоре – направо! Ты не слышала, что я сказал?!

Вероника почувствовала, что лезвие прижалось к ее горлу сильнее, и едва не вскрикнула. Торопливо взяла вправо, подрезала нарядный желтый «Шевроле» – такси, оттуда возмущенно засигналили.

– Влипнешь в аварию – сдохнешь первой, – спокойно пообещал Аркадий. – Смотри на дорогу. Здесь пока прямо. Поняла?

– Да, – выдавила Вероника.

Подумав, что, если Тимофей пытался вывести этого психа из себя, ему это определенно удалось. В голосе Аркадия не осталось ничего человеческого, он даже не притворялся, будто способен испытывать обычные эмоции, и от этого его слова казались еще страшнее. Он едва сдерживался, чтобы не убить Веронику прямо сейчас. Не ради собственной безопасности – пусть и пытался убедить в этом самого себя, – а просто потому, что хотел. И от этого кровь в жилах леденела. Но только не у Тимофея.

– Итак, ты не собирался останавливаться, – невозмутимо продолжил он, будто и не замечая, что творится с Аркадием. – Тебя вынудили остановиться, верно?.. Заставили. Испортили всю игру…

– Заткнись, – повторил Аркадий.

Вероника заметила в зеркало заднего вида, что он приподнялся на сиденье. Одна его рука держала Веронику за волосы, другая, с ножом, все крепче прижималась к шее.

– Значит, я прав, – кивнул Тимофей.

Боже, что он творит?! Вероника поняла, что рыдает от ужаса.

Слезы хлынули сами, непроизвольно, и текли, не останавливаясь. В мыслях она уже видела, чувствовала, как острое холодное лезвие полосует ей горло. Больше всего сейчас хотелось повторить за Аркадием: «Заткнись! Провались ты со своей правотой, на хрен она не нужна! Я жить хочу, понимаешь?! Жить!»

Вероника бы крикнула – если бы не боялась, что воплем сделает еще хуже. Кричать было нельзя. Никак нельзя, Вероника это понимала и держалась из последних сил.

Тимофей вел свою игру – такую же безумную, каким был сам. Они с Аркадием стоили друг друга, Тиша был таким же оголтелым маньяком. На пути к истине его не остановил бы и несущийся навстречу бронепоезд, куда там Веронике с ее воплями. И она ведь знала это! Всегда знала.

«Господи, пожалуйста, – взмолилась про себя Вероника, – я в тебя не верю, прости, но я исправлюсь! Клянусь, что, если выживу, сбегу от этого психа без оглядки! Пожалуйста, Господи! Пусть он заткнется, умоляю!»

– Еще пара вопросов, – не меняя тона, произнес Тимофей.

«Ну, все, – обреченно подумала Вероника. – До второго мне точно не дожить».

– Почему ты выставлял на всех часах одну и ту же дату? Четвертое октября тысяча девятьсот девяносто третьего года?

А вот теперь Аркадий вздрогнул. И дрогнула его рука, которая держала нож, лезвие чиркнуло по коже. Что-то пробило брешь в его броне.

Стало больно. Потом по шее потекло. Вероника поняла, что Аркадий ее ранил.

Тимофей тоже это увидел. Не мог не увидеть! Но все равно продолжил говорить – тем же ровным тоном, так же отвратительно спокойно:

– Эта дата что-то значит для тебя, верно? В тот день…

– Замолчи! – Голос Аркадия дрогнул, и лезвие отстранилось от ее горла. – Ты не можешь… Не можешь знать…

Что произошло дальше, Вероника могла только догадываться. Последнее, что увидела, – Тимофей резко выбросил вперед руку. А в следующую секунду Вероника поняла, что свободна, лезвие окончательно исчезло из ее личного пространства.

Внезапно обретенная свобода вскружила голову. Вероника зачем-то нажала на газ. Не сразу поняла, что машина мчится к перекрестку, где уже загорелся красный сигнал светофора. Растерялась окончательно и вместо того, чтобы ударить по тормозам, вывернула руль вправо.

Машина на полной скорости влетела в бордюр. Впился в плечо и грудь ремень безопасности. Последнее, что слышала Вероника, – собственный визг.

Глава 26

Он не знал, который час, мог лишь предположить по положению солнца, что день начал плавно перетекать в вечер, когда, наконец, получилось добраться до оставшегося на обочине внедорожника. Денис привалился к капоту, перевел дыхание.

Мимо, как будто в другом мире, проезжали машины. Звуки двигателей и терзающих асфальт шин сначала приближались, потом – удалялись. Денис пытался унять дрожь в руках. Нельзя такими руками держаться за руль, это безумие.

В какой-то момент он поверил, что его убьют. Впервые в жизни оказавшись перед лицом смерти, он заплакал. Может, именно это его и спасло – как знать. Один из ментов, ударив в последний раз, плюнул ему в лицо, и после этого кошмар закончился.

«Мы тебя знаем, козлина. Мы все про тебя знаем. И с утырками твоими уже разобрались, не сомневайся. Только попробуй кому-нибудь стучать побежать, сука. Тогда не к тебе, а к женушке твоей в гости придут. Или к дочке. Сколько ей уже, а? Дети сейчас быстро взрослеют», – сказали ему на прощание.

К дочке… К дочке!

Денис издал слабое рычание сквозь стиснутые зубы. Надо ехать. Телефона нет, деньги – и те забрали.

Он отлепился от капота, подошел к дверце, взялся за ручку и замер. Взгляд случайно упал вниз, на колесо, искромсанное в лохмотья ножом. Денис повернул голову и оценил второе колесо. Обошел машину.

– Твари! – заорал он.

Все четыре колеса располосовали так, что ни о каком шиномонтаже и речи идти не могло. И ни о какой поездке…

Дениса никогда не били так, как сегодня. По-настоящему, всерьез. Школьные и студенческие потасовки даже рядом не стояли. А едва встав на ноги после смерти отца, Денис позаботился, чтобы в случае необходимости дрались за него другие люди.

А еще он никогда не ловил попутку. И сейчас, чувствуя себя полным идиотом, с поднятым большим пальцем возле трассы, он отчетливо сознавал, что шансы на успех близки к нулю.

Светло-серое небо набухало тяжелой ночной серостью. Люди спешат домой, к теплу, уюту и свету, туда, где бормочет телевизор и вкусно пахнет из кухни. Кому захочется посадить себе в машину странного попутчика? Грязного, с разбитым в кровь лицом, хромающего…

Пешком он будет добираться еще часа два. При условии, если получится нормально идти, не волоча одну ногу. И если он не вырубится по дороге.

Дениса уже дважды серьезно пошатнуло, во второй раз он едва не рухнул, и пролетающий мимо грузовик подбодрил его басовитым гудком.

– Спасибо, урод, – буркнул Денис.

Дети сейчас быстро взрослеют…

Денис закричал от этого воспоминания. Попытался бежать, но упал через пару шагов. Ударил кулаком по асфальту и даже боли не почувствовал.

Пусть все будет хорошо. Пусть у Лены получилось дозвониться до Насти, и они сейчас обе сидят дома, перемывая ему косточки, кляня за дурацкое поведение. И никому, никому не открывают дверь! Господи… Знаю, я не имею никаких прав о чем-то просить, я и не просил никогда, но сейчас – я ведь не за себя… Они же ни в чем…

Рядом остановился автомобиль. Денис, не веря глазам, повернул голову. Мелькнула быстрая и страшная мысль, что это – те, вернулись. Может быть, вместе с Фоминым. Пришли, чтобы добить.

«Ну и пусть, – тут же успокоил он себя. – Лишь бы все этим и закончилось…»

– Здорово, сосед! – Из окошка черной «Ауди» высунулся тот самый мужик, которого утром Денис отказался подвезти. – А я еще еду, смотрю, «Паджерик» на обочине, твой не твой… Ты чего тут? Обалдеть, это ты где таких приключений нашел?! Давай садись, я домой! Или в травму лучше сперва?

В машине соседа мир обрел привычные черты и краски. В нем появилось тепло, удобство. Можно было закрыть глаза – и все равно ехать.

А еще появилось время. Оказывается, не так уж поздно, всего-то около пяти часов.

– Так что случилось-то, с кем поссорился? – тормошил Дениса сосед.

– Поссорился? – Денис усмехнулся и протянул руку к пачке сигарет, лежащей между сиденьями. – С самим собой. Возьму?