Исцелю тебя (СИ) - Алиева Кира

Скоты! Пусть делают со мной всё, что хотят, но не трогают мою девочку.

— Я сделаю всё, что ты хочешь, но прошу: не трогай Алину, — смотрю бессердечной твари в глаза и желаю ей самые страшные мучения.

— Вот это уже другой разговор. Умничка! Прими таблетки, — сумасшедшая стерва снова пихает мне раскрытую ладонь под нос.

— Мне нужны гарантии, что с Алиной всё будет хорошо, что ты не навредишь ей!

— Никаких гарантий не будет. Ты принимаешь таблетки, а я не буду её сильно мучить.

— Прошу, нет, умоляю отпусти её. Как тебе не стыдно? Сводишь счёты с ребёнком, который тебе ничего не сделал! — надрывно кричу, чем ещё больше пугаю Алину. Она начинает плакать навзрыд, в голос, чем выводит из себя и без того бешеную Светлану.

— Заткни её, иначе придушу мелочь голыми руками, — приказывает тварь в женском обличье и с ненавистью смотрит на своего собственного ребёнка.

— Только посмей, стерва! Я разорву тебя голыми руками!

— Нас двое, мы быстро с тобой разберёмся. А потом очередь дойдёт до маленького спиногрыза. Поэтому советую тебе быть послушной. Выпей таблетки, и мы не тронем её.

Сглатываю ком в горле и обречённо вздыхаю. Светлане я ни секунды не верю. Но я в любом случае должна максимально оттянуть время, чтобы если не меня, то хотя бы мою девочку спасли. А для этого, похоже, всё-таки придется принять эти чёртовые таблетки.

— Хорошо. Но я хочу знать, что ты мне суешь?

— Всего-навсего возбудитель, после которого ты будешь умолять каждого, чтобы тебя трахали. Грязно. Жёстко. И бесконечно.

Светлана с удовольствием произносит каждое слово по отдельности, словно смакует. Уверена, она эти таблетки принимала и не раз. Хотя такой прирожденный шлюхе они и без надобности, разве что для усиления ощущений.

Сука.

Отшатываюсь от неё, словно меня ударили. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох и медленный выдох.

Если это цена спасения моей кнопки, то я заплачу её. Даже если моя душа после этого сгорит дотла, и я буду до конца дней своих чувствовать себя грязной, я сделаю это.

Пойду на всё, только чтобы сберечь невинное дитя. Медленно протягиваю руку к смертельно ядовитой змее, стараясь не касаться её беру две белые, круглые таблетки.

Пока не передумала, быстро кладу их себе на язык и тянусь к бутылке воды, которую мне протягивает мой палач. Молча беру, открываю крышку и, смотря прямо в холодные бесчувственные глаза, запиваю то, что у меня на языке. Ни вкуса, ни запаха. Ничего.

Внутри у меня бушует буря. Мне страшно и плохо.

Не за себя, а за маленькую девочку, которая после сегодняшнего дня может навсегда разочароваться в людях. Особенно близких. Ведь Светлана так или иначе её мать.

Ненормальная же, удовлетворённо хмыкнув, встаёт и отходит к зарешеченному окну. Пытается установить свой сотовый на подоконнике подвала таким образом, чтобы в камеру попадала лежанка, на которой сидим, прижавшись друг к другу, я и Алина.

Скоты, похитившие нас, шушукаются так тихо, что мне ничего не слышно. И не удивительно, что я не слышу.

В ушах у меня постепенно нарастает такой шум, что перекрывает всё вокруг. Меня начинает бросать в жар. Голова становится тяжёлой. Во рту настолько сухо, что горло дерёт при каждой моей попытке вздохнуть. Внизу живота появляется тяжесть, руки и ноги становятся ватными. Голова начинает кружится. Перед глазами всё плывёт.

Я чувствую, как Алинку забирают из моих объятий, но я ничего не могу сделать из-за своей слабости. Понимаю, что не должна её отпускать, но не могу даже пальцем пошевелить.

Падаю на грязный матрас и пытаюсь сфокусировать взгляд на силуэтах перед глазами. Вижу, что малышка сопротивляется, плачет. Зовёт меня.

В какой-то момент у неё получается вырваться из рук Светланы, и она бросается ко мне, но её хватает Светкин сообщник.

Пытаюсь встать и придти на помощь своей девочке, но лежу овощем. Ничего не могу сделать.

Открываю рот, чтобы закричать, но из горла вырываются лишь жалкие хрипы. Как бы не хотелось кричать, не получается, потому что язык немеет, а горло сдавливает, словно цепкие пальцы впиваются и душат изнутри.

От отчаяния слезы текут по щекам. Мне настолько плохо и больно за Алинку, что легче сдохнуть.

Светлана её уводит, и для меня всё перестаёт иметь значение. Каким-то уголком мозга, который ещё не подвластен дурману, понимаю, что нужно бороться.

Но мне всё становится безразлично. Даже тяжесть чужого тела, которая опускается на меня. Всё перед глазами меркнет.

И перед тем, как провалиться в спасательную темноту, радуюсь, что Алинка не станет свидетелем гибели моей души.

Глава 48

Дмитрий

Весь день я корпел над двумя проектами, порученными Олегом.

Друг помогает мне всем, чем может. И самые выгодные чертежи просит меня нарисовать, для своих будущих прибыльных проектов.

За те три месяца, что я сижу в кресле, я закончил порядка тринадцати. Это цифра огромная, учитывая, что обычно такие проекты чередуются между штатными архитекторами.

Не знаю, как Олег объясняет это другим сотрудникам, но я ему очень благодарен. Друг меня сильно выручает. От меня же требуется лишь одно: выполнять свою работу на высшем уровне.

Конечно же, я не хочу подвести друга и каждый раз оправдываю его ожидания. За всё это время у меня на счёте накопилась приличная сумма. И, по-моему, не только из-за того, что я работаю, как мавр.

А скорее из-за того, что в моей жизни больше нет такой пиявки, как бывшая жена. Уж она бы точно не допустила ни одной копейки на моём банковском счете.

Раньше, когда мы ещё были женаты, все заработанные деньги распределялись ещё до того, как зарплата падала мне на карточку.

Светлане постоянно нужно было что-то покупать. Исключительно для себя. Дочерью она не занималась, одевать Алину ездили мы с мамой, а Светлана в это время то усовершенствовала себя в тренажёрном зала, то совершала набеги на дизайнерские бутики, то проверяла степень совершенства услуг спа-салонов.

Ненасытная в отношении себя и своих хотелок. Стерва. Бессердечная. Продуманная. А я глупый слепец, который создал в своей голове идеальный образ девочки-ромашечки и позволял наставлять мне рога. Идиот одним словом.

Но теперь её больше нет в нашей с дочерью жизни. И у нас всё обязательно будет хорошо. Моя дочь заслуживает, чтобы её любили и заботились о ней. И, судя по отношению к ней Татьяны, впереди нас ждёт счастливая жизнь.

Кстати, о моих девочках, время уже позднее, а их до сих пор нет. Интересно, ещё не нагулялись? Сколько можно кататься на аттракционах и лакомиться мороженым?

Смотрю на время и чертыхаюсь. И в самом деле уже поздно. Таня обещала привезти ко мне Алину пораньше, чтобы мы успели провести время вместе. Кнопке завтра в садик, поэтому времени у нас было бы не так много.

Странно это всё. Татьяна ещё ни разу не нарушала своё слово. Пообещала? Значит, обязательно выполнит.

Эта фигня с опозданием так не похоже на нее. Набираю Танин номер, и механический голос отвечает, что абонемент находится вне зоны сети или выключен. В недоумении набираю маму, но и она толком ничего не объясняет. Девочки ещё не возвращались домой.

Не знаю даже, что и думать. В душе нарастает тревога, которую подавляю. Не хочу поддаваться панике. Скорее всего, девчонки забыли про время и пошли в отрыв. Обе такие затейницы, им только возможность дай!

Хотя кого я обманываю, мне сейчас пиздец как тревожно за своих девочек. Отсутствие связи с ними вызывает у меня пока только лёгкую степень паники, но мне хочется убедиться, что с ними всё хорошо.

Поэтому собираюсь позвонить Олегу. Очень надеюсь, что ему хоть что-то известно. Но не успеваю нажать на зелёную кнопку, как поступает входящий звонок от друга.

Принимаю звонок и слышу Олега, который почему-то пытается меня успокоить, хотя у самого голос взволнованный.

Да что, черт возьми, происходит?!

— Дим, привет. Ты только не волнуйся, но Татьяна с Алинкой задержатся. Чуть позже приедут.