Павел I без ретуши - Елена Лелина

Из воспоминаний Федора Гавриловича Головкина:

…Александр Куракин, племянник графа Панина, бывшего гувернера императора… был близким другом Павла с самого детства, но он оставался в милости лишь благодаря лести и потому, что Павел привык его видеть и что он не возбуждал беспокойства в других. Он любил блистать, не в силу своих заслуг или внушаемого им доверия, а своими брильянтами и своим золотом, и стремился к высоким местам лишь как к удобному случаю, чтобы постоянно выставлять их напоказ. Он достиг всего и не сумел воспользоваться ничем…

Иван Павлович Кутайсов

Из воспоминаний Федора Гавриловича Головкина:

Камердинер императора Кутайсов, турецкого происхождения… Быстрота его карьеры была поистине поразительна: 6 декабря 1798 года — обер-егермейстер; 22 февраля 1799 года — барон; 9 января 1800 года — граф.

Из «Записок» Николая Александровича Саблукова:

Раньше всех следует упомянуть об Иване Павловиче Кутайсове, турчонке, взятом в плен в Кутайсе и которого Павел, будучи великим князем, принял под свое покровительство, велел воспитать на свой счет и обучить бритью. Он впоследствии сделался императорским брадобреем и в качестве такового ежедневно имел в руках императорский подбородок и горло, что, разумеется, давало ему положение доверенного слуги. Это был чрезвычайно смышленый человек, обладавший особенной проницательностью в угадывании слабостей своего господина. Надо, однако, сознаться, что он по возможности всегда старался улаживать все к лучшему, предупреждая тех, которые являлись к императору, о настроении духа своего господина.

Из «Путешествия в Петербург» Жана Франсуа Жоржеля:

Постоянно видя подле себя Кутайсова, великий князь заинтересовался своим лакеем; этот интерес породил доверие и дружбу. Великий князь поверял Кутайсову свои мысли, свои страсти, свои огорчения и недовольство матерью. Кутайсов сопровождал Павла в качестве лакея, когда тот путешествовал по Европе… Он продолжал служить в этой должности и по возвращении великого князя.

…Этот турок принял религию своего повелителя… Его высокий рост, прекрасная фигура, благородное лицо, мужественная осанка, хорошие манеры, гибкий и уступчивый характер, его склонность ко всем телесным упражнениям — все это заставляло великого князя дорожить им. Вспышки горячего и необузданного характера Павла, сдерживаемые на глазах у матери, разражались без всякого удержу перед любимым лакеем. Меня даже заверяли, что в припадке гнева Павел беспощадно колотил Кутайсова.

Как только великий князь взошел на престол, он вывел Кутайсова из положения низшего слуги, сделав его обер-шталмейстером с чином генерал-майора.

…Вскоре после этого Кутайсов был сделан графом и ему были пожалованы обширные поместья. Во всех своих дворцах Павел I отвел Кутайсову помещение, смежное с тем, которое занимал он сам. Павел пожаловал ему красную ленту св. Александра Невского — орден второй степени в империи. Когда Павел I стал великим магистром ордена Св. Иоанна Иерусалимскаго, он дал Кутайсову рыцарский крест, затем сделал его командором и, наконец, рыцарем Большого креста.

…граф Кутайсов, подобно многим его [императора] окружавшим, часто опутывал его ложными подозрениями, для того только, чтобы увеличить или сохранить свое собственное, никакою заслугою не оправданное влияние. Кутайсов был родом из Турции, где-то взят в плен еще мальчиком и подарен великому князю Екатериною. Павел послал его в Париж для обучения камердинерской службе. Выучившись завивать волосы и брить бороду, он поступил камердинером к великому князю, и в похвалу ему говорили, что он в этой должности отличался непоколебимою преданностью своему господину. Рассказывают, что когда Павел находился при армии в Финляндии и, вероятно, без основания опасался быть умерщвленным, Кутайсов каждую ночь спал на пороге его комнаты, дабы не могли пройти к великому князю иначе, как чрез его труп. […]

Со вступлением Павла на престол Кутайсов предался самому пошлому чванству.

Из «Юношеских воспоминаний» Евгения Вюртембергского:

Этот господин [Кутайсов] в красном мундире Мальтийского ордена, с белоснежным хохлом, как у попугая, был первым любимцем государя… Он вырос на глазах императора в числе низшей придворной прислуги и был возведен в камердинеры, потом в обер-гофмейстеры. В России его ненавидели, но понапрасну, так как ничем не доказано, чтоб он сделал какое-либо зло. Он показался мне добродушным.

Когда в 1798 году Павел получил титул гроссмейстера Мальтийского ордена, Кутайсов был возведен в звание обершталмейстера ордена.

Петр Христофорович Обольянинов

Из «Записок» Николая Александровича Саблукова:

Другой честный, услужливый, добрый и благочестивый человек был генерал-майор Обольянинов, сделанный генерал-адъютантом при восшествии на престол Павла. В течение своей жизни этот человек много сделал для того, чтобы смягчать последствия вспыльчивости и строгости Павла. В конце его царствования он был сделан генерал-прокурором Сената и в этой должности много старался о том, чтобы восстановить беспристрастие в судах. Павел любил и уважал его до такой степени, что никогда не заподозривал людей, близких с Обольяниновым, который и сам ни в ком не заподозривал никогда ничего дурного. Это всем известное обстоятельство сделало впоследствии его дом сборным пунктом всех тех, которые приняли участие в заговоре против Павла. Странно сказать, что я, будучи в большой милости у Обольянинова, ни разу не был ни на одном из его вечеров, хотя мой отец бывал тут почти каждый вечер, чтобы играть с ним в вист. Этот прекрасный человек пользовался таким всеобщим уважением, что когда после смерти Павла он удалился в Москву, то был избран там губернским предводителем дворянства и занимал эту почетную должность до конца своей жизни.

…генерал-прокурор Обольянинов… с величайшим хладнокровием приказывал исполнять и даже усугублять то, что государь повелевал, когда с умыслом возбуждали его гнев.

Алексей Андреевич Аракчеев

Из «Записок» Николая Александровича Саблукова:

Из всех этих лиц… особенного внимания, однако, заслуживает одна личность, игравшая впоследствии весьма важную роль. Это был полковник гатчинской артиллерии Аракчеев, имя которого, как страшилища Павловской и особенно Александровской эпохи, несомненно, попадет в историю. По наружности Аракчеев походил на большую обезьяну в мундире. Он был высокого роста, худощав и мускулист, с виду сутуловат, с длинной тонкой шеей, на которой можно было бы изучить анатомию жил, мускулов и т. п. В довершение всего он как-то особенно сморщивал подбородок, двигая им как бы в судорогах. Уши у него были большие, мясистые; толстая, безобразная голова, всегда несколько склоненная набок. Цвет лица у него был земляной, щеки впалые, нос широкий и угловатый, ноздри вздутые, большой рот и нависший лоб. Чтобы закончить его портрет, скажу, что глаза у него были впалые, серые и вся физиономия его представляла странную смесь ума и злости. […]

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});