Ветхий Завет. Курс лекций. Часть I - Николай Соколов

14. Что прообразуют описанные события?

1 Кор 10:1–4 —

«Не хочу оставить вас, братие, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море»

. Очень интересное выражение:

«все крестились в Моисея»

. Оно, конечно, не прямое, а прообразовательное.

«И все ели одну и ту же духовную пищу

(так ап. Павел называет манну)

, и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос»

. Тем самым апостол указывает на прообразовательное значение всех этих событий.

Там же, 10:11 —

«Все это происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков»

. И еще одна цитата — Ин 6:31–35, 48–58. Посмотрите ее сами. Опорные стихи:

«Отцы наши ели манну в пустыне, как написано: хлеб с неба дал им есть»

(31).

«Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет»

(49–50). Это опорные стихи. А в целом в этих отрывках объясняется весь смысл этих событий.

Вывод таков: манна была прообразом того духовного таинственного небесного хлеба, который Господь преподает всем истинно верующим для вечной жизни в Таинстве Евхаристии.

ЛЕКЦИЯ 13

Дарование Синайского Закона.

Дарование Синайского закона — одна из самых важных тем Ветхого Завета. Исторический опыт показал, что одного внутреннего закона недостаточно для совершенствования нравственности человека. Голос совести, как сознание внутреннего нравственного закона под влиянием греха, перестает достигать сердца человека, которое ожесточается и делается жестоким и несправедливым, и человек становится неспособным обуздывать свои страстей. Воля его постоянно ведет и толкает ко греху, и человек все более и более погружается в бездну греха.

«Для чего же закон?

 — спрашивает апостол Павел, и отвечает, —

он дан после по причине преступлений»

(Гал. 3:19). Таким образом, мы можем сказать, что закон был дан вследствие увеличения греха. И в Израиле голос внутреннего закона человеческого {75} заглушался воплем человеческих страстей, поэтому Господь исправляет народ и к закону внутреннему добавляет закон внешний, который мы называем положительным, или откровенным.

Синайский закон должен был дисциплинировать жизнь еврейского народа и побуждать его жить согласно предписаниям Божией воли, делаться праведным и святым.

«В третий месяц по исходе сынов Израиля из земли Египетской, в самый день новолуния, пришли они в пустыню Синайскую. И двинулись они из Рефидима, и пришли в пустыню Синайскую, и расположились там станом в пустыне; и расположился там Израиль станом против горы»

. (Исх 19:1–2) Моисей, как велел ему Бог, вел свой народ через пустыню Синайскую. Синайская гора, как говорит нам известный французский писатель Ренан, «состоит из глыбы темного гранита, которую много лет купает в своих золотых лучах солнце. Оно есть одно из самых своеобразных явлений земного шара, тишина этих уединенных мест наводит ужас. Эта гора, с ее … очертаниями, с ее обманчивой прозрачностью, странными отсветами, поистине гора Божия, гора Элогима».

Именно здесь, у подножия Синая Моисей открыл народу, что Бог для того освободил Израиль и вывел его из земли Египетской, чтобы заключить с ним вечный союз, или завет. Однако на этот раз завет заключается не с одним человеком, или с маленькой группой верующих людей, а с целым народом. Владыка Жизни устами своего избранника пророка Моисея объявляет условия завета. Каковы же эти условия?

«Если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым»

. (Исх 19:5–6)

Вот что сказал Моисей народу. Так происходит рождение народа Божия. Из семени Авраамова выходят первые еще слабые ростки ветхозаветной церкви, которая является прародительницей церкви вселенской. Отныне история религии уже не будет только историей тоски, томления, поиска, но она становится историей завета, т. е. диалога между Творцом и человеком. Бог не открывает, в чем будет состоять призвание народа, через которое, как Он обещал Аврааму, Исааку и Иакову, благословятся все народы земли, но требует от народа веры, верности и правды. Повествование рисует заключение этого страшного завета. Сначала Господь повелевает Моисею освятить народ.

«…пойди к народу,

[объяви]

и освяти его сегодня и завтра; пусть вымоют одежды свои, чтоб быть готовыми к третьему дню: ибо в третий день сойдет Господь пред глазами всего народа на гору Синай; и проведи для народа черту со всех сторон и скажи: берегитесь восходить на гору и прикасаться к подошве ее; всякий, кто прикоснется к горе, предан будет смерти; рука да не прикоснется к нему, а пусть побьют его камнями, или застрелят стрелою; скот ли то, или человек, да не останется в живых; во время протяжного трубного звука,

[когда облако отойдет от горы],

могут они взойти на гору. И сошел Моисей с горы к народу и освятил народ, и они вымыли одежду свою. И сказал народу: будьте готовы к третьему дню; не прикасайтесь к женам»

. (Исх 19:10–15)

Страшными явлениями сопровождалось теофания на Синае: облако, дым, молния, гром, пламя, землетрясение, трубный глас возвещали присутствие Небесного Законодателя.

«И сказал Моисей народу: не бойтесь; Бог

[к вам]

пришел, чтобы испытать вас и чтобы страх его был пред лицем вашим, дабы вы не грешили»

. (Исх 20:20)

Перед нами понятие «страх Господень», вот что является залогом нравственного совершенствования.

«Приидите, дети, послушайте меня: страху Господню научу вас»

(Пс 33:31). Как говорит отец Павел Флоренский: «Религия — есть прежде всего страх Божий, кто хочет проникнуть в святилище религии, да научится страшиться». В вечернем правиле есть молитва Иоанна Златоуста: «Господи, всели в мя корень благих, страх твой в сердце мое». Чудное моление, 24 прошения по числу каждого часа. Страх Божий именуется корнем всех благ, в религии ничто не вырастает без этого страха, все благое из него. Слово Божие и Ветхого, и Нового Завета учит нас,

«да будет страх Господень на вас»

,

«страх Господень будет сокровищем твоим»

(Исайя),

«страх Господень чист»

(Пс 18),

«он начало премудрости»

,

«источник жизни»

,

«ведет к жизни»

(Прем. Солом.).

Перед вами особый пример, что страх Божий занимает значительное место в Ветхом Завете, вовсе не является первоначальным фоном, как говорят, неразвитой религии. Люди страшатся, т. к. ничего не понимают, как бы от страха Бога придумали, а Его и нет. Напротив, страх представляет собой первую ступень духовно-нравственного развития, к которому призывает Слово Божие. На более высоком уровне духовного познания страх побеждается любовью, но здесь на первых шагах без него не обойтись.

Страх Божий помогает человеку ветхому, но также и нам с вами, вступить в область сверхъестественного, он создает определенный внутренний настрой души человека, при котором

«слова откровения почивают в сердце мудрого и делают язык его мудрым, умножают знания в устах его»

(Притчи Солом. 16 гл.) Религия без страха вовсе не является шагом вперед по сравнению с религией страха, она — шаг назад, или простая {76} остановка в развитии, — говорит один современный французский богослов. Действительно, сейчас есть понятие секуляризации, обмирщения церкви. И многие западные христиане, да и наши тоже приходят в церковь, по привычке что-то делают, а страха уже нет. Нет внутреннего трепета, который испытывает человек, переступая через то, что должно потрясти, к чему ангелы страшатся приблизиться. А мы, к сожалению, этого не имеем.

На более высоком уровне духовного сознания, страх Божий не упускается из виду, он остается полностью воспринятым душой, как бы контролирует человека. Как говорит отец Павел Флоренский: «Чтобы иметь познания, надо коснуться предмета познания. Признаком того, что прикосновение достигнуто, служит потрясение души, страх. Этот страх возникает от соприкосновения к чему-то новому, всецело новому, против нашей повседневной жизни. Впечатление такое, что в среду нашей обыденности включается нечто неотмирное, ни с чем несравнимое, ни на что не похожее, иное. И, вклинившись, оно разрывает ткань обычную, а тем, наше приросшее к обычному, сознание, проникает как меч обоюдоострый, и проникши в нас, ожигает нас огнем: из времени мы узрели вечность».