Слезы предательства - Мишель Хёрд

Господи, неужели это было так давно?

Мой дядя Михаил, который также является нашим бухгалтером в Лос-Анджелесе, договорился о том, что после того, как Дэмиен уехал на обучение, за домом будут присматривать.

Алексей останавливает внедорожник во дворе, и тогда мы все выходим. Мы приехали на трех машинах, потому что опустошили арсенал Дэмиена от всего оружия, которое нам понадобится.

Уинтер и Ариана держатся друг с другом, пока мужчины выгружают все из внедорожников.

Когда Алексей планирует провести встречу со всеми членами Братвы, я поворачиваюсь к Ариане и Уинтер.

— Уинтер, ты не могла бы оставить нас на минутку?

— Конечно.

Ариана придвигается ближе ко мне, бросая на меня вопросительный взгляд.

Положив руку ей на плечо, я говорю:

— Прежде чем мы встретимся с Юрием и Братвой, я подумал, что ты захочешь посетить могилу своего отца.

Ее глаза расширяются, а затем печаль проступает на ее лице. Ее голос мрачен, когда она отвечает:

— Да, я бы хотела.

Я прижимаю ее к груди и обнимаю, пока Алексей заканчивает говорить по телефону. Когда он прячет устройство в карман, я отпускаю Ариану и говорю:

— Нас будет только трое. – Встретившись с ней взглядом, я добавляю. – Алексей останется рядом с тобой. Боюсь, мы не сможем оставить тебя наедине, когда ты будешь прощаться.

Ариана кивает.

— Я понимаю.

Когда мы выходим из дома, я говорю Дэмиену, что мы уходим. Поездка на кладбище проходит в тишине, и мое внимание сосредоточено на окружающей нас обстановке. Я не удивлюсь, если у Юрия есть кто-нибудь, кто присматривает за могилой Сергея.

Еще раннее утро, когда Алексей въезжает на внедорожнике на территорию кладбища, и везде тихо. Мы останавливаемся как можно ближе к могиле, и тогда Алексей говорит:

— Давай сделаем это.

Я вылезаю из внедорожника и осматриваю окрестности, одновременно вытаскивая пистолет из-за спины. Мой палец лежит на спусковом крючке, готовый при первых признаках опасности.

Алексей кладет руку Ариане на поясницу и ведет ее к могиле отца.

Мое дыхание замедляется, пока я ищу что-нибудь, что кажется подозрительным. Мои чувства обостряются до тех пор, пока я не чувствую, как холодный утренний воздух покалывает мое тело. Я точно знаю, где стоят Алексей и Ариана, не глядя, и двигаюсь к ним, пока мой взгляд прочесывает надгробия и деревья.

Что-то сверкает в резком солнечном свете, и я кричу:

— Ложись! – Моя правая рука взлетает вверх, и я нажимаю на курок. Секунду спустя пуля пролетает мимо моего плеча в том направлении, где стояли Алексей и Ариана. Я слышу, как она врезается в надгробие, а затем жду, не сводя глаз с места, откуда прозвучал выстрел.

— Будут еще выстрелы, – бормочет Алексей.

— Не высовывайся, – приказываю я. Как раз в этот момент происходит движение, и я готовлюсь. Это занимает всего долю секунды, но в тот момент, когда парень выглядывает из-за своего укрытия, я делаю три выстрела. Один попадает ему в левый глаз, а две другие – на дюйм выше. Я поднимаю левый кулак вверх, чтобы Алексей видел, проверяя местность, прежде чем разжать руку.

— Беги, Ариана! – Алексей огрызается, и затем я слышу, как они двигаются.

Пятясь назад, я оглядываюсь на случай, если разведчик был не один, и только когда оказываюсь рядом с внедорожником, разворачиваюсь и спешу к пассажирскому сиденью. Я забираюсь внутрь, затем рявкаю:

— Быстрее.

— Да-да, – поддразнивает меня Алексей. – Я знаю, как это делается.

Когда Алексей разворачивается, я бросаю взгляд через плечо на Ариану.

— Ты в порядке, Малышка?

Ее лицо бледное, но она быстро кивает.

Я снова обращаю свое внимание на узкую дорогу, и когда мы приближаемся к выезду, я говорю:

— Наклонись вперед. – Алексей делает то, что я прошу, и я достаю из-за спины его пистолет. Он снова откидывается на сиденье и, не сбавляя скорости, сворачивает на дорогу, идущую параллельно кладбищу.

Нас встречают пули, разлетающиеся по правой стороне внедорожника, а затем Алексей жмет на газ.

Положив пистолет на колени, я достаю телефон и набираю номер Дэмиена.

Когда он отвечает, я говорю:

— Мы попали под обстрел. Приготовьтесь. Будем через двадцать минут.

— Десять, – бормочет Алексей. – Я успею за десять.

— Ты это слышал? – спрашиваю я Дэмиена.

— Слышал. Мы будем готовы.

Глава 24

АРИАНА

Одно дело знать, что Юрий хочет моей смерти, но совсем другое – когда в тебя реально стреляют.

Мое сердце не переставало колотиться в груди с тех пор, как Дмитрий сделал первый выстрел. Пуля попала в надгробие моего отца прямо там, где я стояла.

Так близко.

На языке металлический привкус, кожу покалывает, как будто я только что коснулась провода под напряжением.

Очередная волна пуль осыпает внедорожник, и я прикрываю рот рукой, чтобы не закричать.

Не издавай ни звука. Не отвлекай Дмитрия.

Мои глаза прикованы к нему, когда он оглядывается через плечо на того, кто в нас стреляет. Затем его взгляд скользит по мне, и он говорит:

— Мы должны остановиться и разобраться с проблемой. Оставайся в машине, пока один из нас не приедет за тобой.

Я прижимаю руку к своему бешено колотящемуся сердцу.

— Хорошо.

— Ты молодец, Малышка.

Я могу только кивнуть, а затем бросаю взгляд через заднее окно на седан и что-то, похожее на уменьшенную версию грузовика, которые едут позади нас.

— Готов, брат? – спрашивает Алексей, когда мы сворачиваем на дорогу, ведущую к комплексу.

Дмитрий усмехается.

— Всегда.

Дэмиен и Карсон припарковали два других внедорожника по обе стороны дороги, оставив Алексею достаточно места, чтобы он мог проехать на полной скорости.

Алексей резко поворачивает руль, одновременно нажимая на ручной тормоз, и внедорожник начинает вращаться.

Боже. Привет, морская болезнь8.

Шины визжат, и Дмитрий распахивает свою дверь, выходя из машины еще до того, как мы останавливаемся.

Клянусь, мои яичники воспламеняются от того, как горячо и круто это выглядит, а затем мы резко останавливаемся.

Уинтер бежит к нам, и когда Алексей вылезает, она бросает ему автомат, а затем они открывают огонь по двум приближающимся машинам.

На этот раз взрывы громкие, и я затыкаю уши, глядя на летящие пули.

Святое. Дерьмо.

Мне удается моргать и дышать, но на этом все.

Голос в глубине моего сознания говорит мне, что я должна быть в ужасе, но все, что я чувствую,