Сабрина - Барбара Делински

Сабрину затопили тепло и нежность к этому человеку. На этот раз ее чувства к Дереку не несли никакого эротического подтекста. Они были чистыми и возвышенными, освящая самую глубокую приязнь, какую только может испытывать один человек к другому. Поддерживая одной рукой его голову и положив другую ему на грудь, она сидела, прислонившись спиной к шершавому стволу клена, и все время, пока он спал, не сводила с него глаз.

8

Дерек проспал сорок минут и, без сомнения, спал бы и дальше, если бы Сабрина его не разбудила. Она негромко позвала его по имени, легонько потрясла за плечо, а потом, когда он вздрогнул и открыл глаза, заботливо поддержала ему голову.

— Ты заснул, — прошептала она, наклоняясь к нему. — Между тем время посещения подошло к концу. Охранники предлагают мне убираться.

Дерек потряс головой, с удивлением на нее посмотрел, а потом тем же недоумевающим взглядом оглядел двор.

— Не может быть, — пробормотал он хриплым со сна голосом. — Господи, даже не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь.

— Мне не за что тебя прощать. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь?

— Кажется, получше. — Он спал недолго, но очень крепко, за что ему оставалось только благодарить Сабрину. Впервые за восемнадцать месяцев тюрьмы он чувствовал себя в полной безопасности. Приподнявшись на локте, Дерек спросил: —Неужели уже четыре часа?

— Да.

Дерек осмотрелся. Внутренний дворик опустел. Тюрьма уже поглотила своих обитателей — остался один он. Зная, что в самое ближайшее время она поглотит и его тоже, Дерек с таким видом, будто ему море по колено, спросил: — И куда теперь? В Вермонт?

— Не сегодня.

Это означало, что она приехала из Нью-Йорка только с одной целью: повидать его, а он… а он самым позорным разом уснул.

— Ты заночуешь в каком-нибудь мотеле на обратном пути? — спросил он, чувствуя себя как последний идиот.

Сабрина покачала головой.

Это означало, что она должна была доехать до Парксвилла и вернуться обратно в Нью-Йорк в течение одного дня. «Расстояние немалое, — подумал он, — особенно если принять во внимание, что она путешествовала в одиночестве».

— Езда на машине меня успокаивает и дает возможность поразмышлять над тысячью разных вещей, о которых забываешь в ежедневной суете. — Едва шевеля губами, она с заговорщицким видом прошептала: — Я положила упаковку аспирина в нагрудный карманчик твоей рубашки. Надеюсь, что охранники этого не заметили.

— Мне жаль тебя огорчать, — произнес он с запинкой, — но аспирин у меня найдут. Сразу же, как только я войду в и двери, меня обыщут.

— Это что — обычная процедура?

Он с мрачным видом кивнул. Дерек знал, что через несколько минут им предстоит расстаться, и эта мысль надрывала ему сердце. Тем не менее, желая ее подбодрить, он сказал:

— Полагаю, что аспирин мне все же оставят.

— А как насчет эластичных бинтов? Если я куплю в годе пару упаковок и отдам охранникам у входа, тебе их передадут?

— В этом я как раз не уверен.

— Может, все-таки есть смысл попытаться?

— Не стоит.

— Пора сворачиваться, ребята, — сказал проходивший мимо охранник. — Лавочка закрывается.

Сабрина сразу же поднялась на ноги. Дереку понадобилось для этого куда больше времени. Движения по-прежнему давались ему с трудом. Когда он снова к ней повернулся, у него на лбу блестели крохотные бисеринки пота. Думал он, впрочем, не о своих телесных муках. Стиснув ее руку в своей, он спросил:

— Так почему все-таки в прошлый раз ты не сказала мне о разрыве с Ником?

Она заметила, как блеснули при этих словах его глаза, и поняла, что с ответом затягивать не стоит. В конце концов, до сих пор она была с ним откровенной.

— Я боялась, — произнесла она похожим на шелест шепотом. Голос ее дрожал, а глаза молили о понимании и сочувствии. — Я использовала Ника в качестве буфера, поскольку была напугана. Я и сейчас боюсь. Вот ты все время меня спрашиваешь, что я здесь делаю. А я на это отвечаю, что мне нужен друг, с которым можно поговорить обо всем на свете, поделиться мыслями о еврей книге, которую я хочу написать. Но за всем этим стоит нечто большее. И ты мне об этом говорил. Потому что чувствуешь это. Я тоже это чувствую. И это меня пугает. Это такое чувство, — тут она сделала паузу, — такое чувство… Слишком сильное — вот какое!

Дерек, не имея сил противиться овладевшему им порыву, протянул к ней руки и сжал ее лицо в ладонях. В этот миг ему было наплевать, что у него распухли губы и чертовски, при малейшем движении, болят ребра. Притянув ее к себе, он запечатлел поцелуй у нее на лбу, а потом поцеловал в переносицу и в нежную, прохладную щеку.

Она сжала в пальцах рубашку у него на груди.

— Я боюсь, Дерек.

— Я тоже.

— За последнее время так много всего случилось. Я уже не знаю, кто я и куда иду.

Он легонько прикоснулся своим распухшим ртом к ее губам.

— Потом… Ты потом обо всем этом подумаешь, — пробормотал он и поцеловал ее снова.

— Поцелуй удался как нельзя лучше. Сабрина была не в силах поверить, что легчайшее прикосновение губ может нести в себе такую могучую силу.

— Дерек?

— Я знаю. Со мной происходит то же самое. — Он с приглушенным стоном прижал ее к себе.

— Я сделала тебе больно!

— Нет, что ты! Все хорошо! — Он стиснул ее в своих объятиях в надежде, что память тела позволит ему потом спроизвести в своих фантазиях все ее потаенные изгибы. Он будет лежать на койке и вспоминать ее тело, ее запах, ее нежность. Она станет его тайным прибежищем, солнечным краем, куда он будет снова и снова возвращаться мыслями.

Выпустив ее наконец из своих объятий, он разомкнул руки Сабрины, которые лежали у него на шее, и одну за другой поднес их к губам. Его так и подмывало спросить, когда она приедет снова, но он не отважился.

— Я бы тебе позвонил, но все звонки из тюрьмы просушиваются.

— Я могу снова тебе написать.

Дерек представил себе ее послание, написанное от руки пахнущее жасмином, и подумал о том, как будет читать его и перечитывать среди ночной тиши в своей тесной камере. Но потом он подумал об охранниках, в чьи обязанности входило читать почту заключенных, представил себе их мясистые пальцы, прикасающиеся к пахнущим жасмином страничкам, и ему стало тошно. Но не это было самое страшное. Охранники могли рассказать о содержали письма надзирателю или, хуже того, тайному агенту Ноэла Грира.

Дерек знал, что уж кто-кто, но Сабрина никогда не станет работать на Грира, но вот Ноэл Грир, узнав об их с Сабриной отношениях, вполне мог как-нибудь ее использовать, чтобы поближе к нему подобраться. При мысли об этом он похолодел. Он просто обязан сделать все, чтобы оградить Сабрину от малейшей опасности.