Сашеньки - Алекс Войтенко

Пятнадцатого ноября, я отметил, полгода своей службы в армии. Хотя отметил, не совсем-то слово. Скорее отметил сам для себя, что я нахожусь здесь уже полгода.

А семнадцатого ноября, в пятницу, меня вызвали в особый отдел полка.

6.

Особый отдел полка, располагался в здании штаба, на первом этаже, с отдельным входом. Само место, где он находился, было скрыто деревьями, и какими-то вьющимися растениями, похожими на дикий виноград. Пешеходная дорожка, пролегавшая мимо входа, именно в этом месте была, как бы скрыта с глаз, причем неважно зеленели растения укрывающие ее или на них отсутствовала листва. Не знаю, кто все это организовал, но думаю, сделано все это было специально, чтобы не привлекать к себе внимания, и скрыть посетителей. Неподалеку от входа, на вделанных в край дорожки металлических трубах был закреплен, хитрый ящик, похожий на почтовый, но окрашенный в грязно-зеленый цвет. Ящик был продуман так хотро, что опустить в него послание, было делом пары секунд. Достаточно было положить листок бумаги на его поверхность, и он тут же оказывался внутри. А вот достать оттуда, что-то было невозможно, без вскрытия встроенного замка. Всем своим видом ящик как бы предлагал, бросить в него послание, с гарантией того, что этого никто не заметит.

Подойдя к двери, я нажал кнопочку звонка и после того, как дверь отворилась, вошел внутрь. Здесь была небольшая прихожая, видимо сделанная для того, что бы сохранить тепло зимой. В конце ее находилась еще одна дверь, ведущая в кабинет. Постучавшись и получив разрешение, я вошел.

В довольно большой комнате, куда я попал, стояли пара письменных столов разнесенных по стенам. Возле каждого из них стоял внушающий уважение сейф. На столах находились письменные принадлежности в пластиковом стаканчике, пара телефонных аппаратов и все. Никаких бумаг, или документов на виду не лежало. Или они были убраны после моего прихода. Слева от двери за одним из столов сидел незнакомый мне подполковник. Последнее время, уже будучи сержантом, мне приходилось довольно часто бывать в штабе полка, плюс к тому многих офицеров я знал по занятиям в спортзале, но этого видел впервые.

Справа, сидел наш особист, майор Пронько. Если попытаться описать его внешность, то получится нечто белесое и невзрачное, такое что увидишь в толпе и тут же забудешь. Голос у него был соответствующим, какой-то вкрадчиво-осторожный, что ли. Он частенько ходил по ротам и вечно, что-то вынюхивал, а иногда садился в один из кабинетов и вызывал к себе солдатиков, по одному, на беседу. Не знаю в этом ли состояли его обязанности, но он постоянно искал среди нас какие то нарушения; кто, что сказал, куда посмотрел, что сделал или не сделал. Иногда вместо того, чтобы ходить по роте вызывал к себе. Видимо, кто-то из солдат моего взвода позволил себе лишнее, и он решил провести со мною соответствующую беседу. Других грехов я за собой не знал.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу майору, — произнес я войдя в кабинет.

Тот в ответ просто кивнул посмотрев на меня.

— Товарищ майор, сержант Тимохин, по вашему приказанию прибыл.

В этот раз с первых же звуков его речи, я его просто не узнал. Не пойми откуда, появились командные нотки, даже тембр голоса изменился. Сейчас он разговаривал со мною, будто я был не сержантом второй рот, а быдлом пойманным на чем-то горячем. Каждое его слово камнем падало на меня, словно я уже признался в измене Родины, приговор вынесен и осталось только подписать бумажку, по которой меня тут же расстреляют. Он не просто говорил на повышенных тонах, он почти кричал, как бы обвиняя меня во всех грехах. Несколько минут он распекал меня в чем то, что я никак не мог понять. Но именно это и являлось моим даже не нарушением, но преступлением. Но несмотря на все давление, что обрушилось на меня с его стороны, я был на удивление себе, совершенно спокойным. Воспринимая все помои которые выливались на меня из его рта, как нечто ко мне не относящееся. Мельком взглянув на подполковника, слушающего его речь, я заметил, легкую улыбку, даже не губами, а уголками глаз.

Дождавшись, когда особист замолчит, я спокойно спросил у него:

— Товарищ майор, не могли бы вы, объяснить мне, что я такого сделал, и в чем меня обвиняют. И по возможности без крика, я прекрасно вас слышу.

Услышав мои слова, майор от возмущения несколько секунд, не находил слов. Но весь вид его говорил о том, что еще мгновение и он просто разорвет меня куски. Сделав глубокий вдох, видимо для того, что бы выполнить задуманное, он уже было издал первый звук, как я услыхал спокойный голос подполковника сидящего за соседним столом.

— Трофим Людомирович, вы позволите?

Особист, будто поперхнулся, не успевшим вылететь словом, и тут же уже своим обычным, чуть приглушенным голосом произнес:

— Да, да, конечно Сергей Иванович. — Кинув взгляд на собеседника, он еще больше смешался, и как бы извиняясь, чуть заискивающе, продолжил. — Если вы не против, я оставлю вас здесь, мне срочно нужно в штаб.

— Да, пожалуйста, можете идти, товарищ майор.

Особист, тут же вытащил из столешницы, какую то папку и попрощавшись вышел из кабинета. Дождавшись пока дверь за ним закроется, подполковник произнес:

— Собственно вызывал вас я. Присаживайтесь сержант, разговор у нас будет серьезный.

Окинув взглядом комнату, я нашел стул стоящий возле двери и попытался присесть.

— Поближе, пожалуйста и не бойтесь меня. Я не кусаюсь. — Он улыбнулся. — И кричать на вас я тоже не собираюсь.

Приставив стул ближе к столу, я присел.

— Итак я, как вы уже поняли сержант, Петров Сергей Иванович. Можете называть меня по имени отчеству. — Он говорил спокойным голосом, обычного человека. — Вас я немного тоже знаю, но будет лучше если вы представитесь сами, и поподробнее. И не вскакивайте каждый раз. — сказал он заметив, что я попытался встать. — Считайте, что на мне нет погон, и мы просто беседуем.

Секунду подумав, собравшись с мыслями, я сказал:

— Тимохин Александр Александрович, Сержант первого взвода, второй роты. Заместитель командира взвода по боевой подготовке. Точнее, занимаюсь обучением взвода рукопашному бою. Имею 2й-дан тхэквондо. 15 ноября исполнилось полгода со дня призыва. — Сказав вроде все основное, я замолчал.

— Ну, что ж для начала неплохо. Хотя хотелось бы узнать кое-что и о семье, откуда родом, где учились, ну и все, что можете или хотите рассказать.

— Даже не знаю с чего начать.

— Лучше с начала, — улыбнулся подполковник.

Я в общих словах рассказал ему, что родился в Ташкенте, о сестре, с которой мы родились в один день. О маме и отце, погибшем во время землетрясения, о своей учебе. Упомянул и приемного отца. В общем, не вдаваясь особо в подробности, рассказал свою биографию.

— Примерно это я и хотел услышать. А почему вы Александр, ушли из школы милиции?

— После одного случая, — я выдал ему версию, которую дал мне отец, — я долго болел, и соответственно отстал в учебе. К тому же заживающая после перелома рука, на давала мне возможности нормально заниматься, а там все таки большие физические нагрузки. Подумав, я решил, что лучше если я уйду. После армии попробую поступить куда нибудь в институт.

— У меня есть несколько другая версия, скажите, а не связан ли ваш уход с отчислением сестры?

— Ну, это тоже дало какой-то толчок. — Не стал скрывать я.

— Понятно. — Он на несколько секунд задумался.

— Я сейчас задам вам вопрос, постарайтесь ответить на него по возможности честно. — Произнес он.

— Я слушаю вас.

— Скажи, почему ты не пишешь писем домой.

Я попытался ему рассказать, что не вижу в этом необходимости. Если будет что-то серьезное, конечно напишу, а так, ну не люблю этого делать.

— Ко мне уже были претензии от замполита, по этому же поводу. Отец прислал письмо, где все объяснил.

Вот! — Сказал мой собеседник, — мы и добрались до самого главного. Скажи, а как отец узнал, что нужно написать такое письмо. Кто его попросил об этом. Даже если принять за версию, что ты послал ему письмо, о том разговоре, и он тут же ответил, чисто по времени получается около шести — семи дней. Однако я точно знаю, что ни письма, ни телеграммы, ты не посылал. А доступа междугороднему телефону у тебя нет и сейчас. — Он незаметно во время разговора перешел на ты.

— Возможно, мы могли договориться раньше, об этом письме, просто я уже не помню, как все это происходило.

— Возможно. Но тогда скажи, откуда он узнал адрес?

— Для того места где он служит, я думаю это не так уж и трудно.

— Хорошо, допустим все так и было. Еще один вопрос. — Он на мгновение замолчал. — Я, конечно, могу включить запись, но думаю ты поверишь и так. Как получилось, что твоя сестра сообщила отцу о том, что тебе присвоили звание сержанта, в тот же день, даже точнее будет сказать, в тот момент, когда ты сам узнал об этом?