Опасные драгоценности - Татьяна Витальевна Устинова

на новогоднем концерте в Вене лучший в мире провенанс. Ведь звезд было двадцать семь. Их еще можно делать и делать…

Инна вздохнула.

Да, она боготворила отца. Но характер унаследовала материн. Злопамятный и безжалостный. И еще. Она очень любила театральные эффекты.

Инна откинулась в мягком кресле поезда, мчавшего их с Михаилом в Зальцбург. Рассеянно глядела на белые заснеженные поля, сказочно-милые домики между круглых холмов с высоченными елями. И новый план созрел у нее в голове.

Ничего, Виталик, еще придет время поквитаться!

До новых встреч

– Прилетим – Славку убью! – сказала Машка, когда мы сидели в кафе венского аэропорта и смотрели, как сограждане переминаются в длиннющей очереди к выходу, хотя до объявления посадки оставалось еще полчаса.

– Тебе мало трупов? – спросила я.

– Как раз более чем достаточно. Больше не буду верить ничьим рассказам про путешествия!

– В смысле?

– Мне не показалась Вена скучной. – Машка запихнула в рот очередное пирожное. – В следующий раз поедем туда, где поспокойнее. В Мексику, Ирак, Афганистан, Сирию.

– Не советую, – буркнул Гена: он, поддавшись Машкиным чарам, решил лететь с нами одним рейсом. – Самое спокойное место – детская песочница. Сидишь жопой в песке, лепишь куличики. Ну еще в Новой Зеландии, говорят, тишь да гладь.

Я улыбнулась, потому что знала правду. Даже самое тихое место мира с приездом Машки непременно превращается в место преступления.

P. S.

Автор благодарит замечательного венского гида Екатерину Ярикову за рассказанную историю о звездах Сиси. Все, кроме убийства на новогоднем концерте и подделки этих звезд, – чистая правда…

Елена Логунова

Дерево с секретом

Кофеварка завыла, как баньши.

– Уйми ее, – поморщившись, попросила я Ирку, потому что у меня все руки были в сахарной пудре.

Я избыточно щедро запорошила ею свежий кекс. И стол. И отчасти себя.

Подруга повернула рычажок, спуская пар, кофеварка засвистела с понижением тона и наконец умолкла. Но тут выступила сама Ирка – она встала в позу и с выражением продекламировала:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя.

Кофеварка то завоет,

То заплачет, как дитя!

Моя подруга – доморощенная поэтесса. Невысокую культурную ценность своих опусов она в полной мере осознает и при случае без зазрения совести тырит у классиков, искренне полагая, что это не плагиат, а кооперация. Про бурю и снег они с Пушкиным, кстати, приврали: на дворе стоял по-летнему теплый сентябрь.

Однако я удержалась от редакторской правки и литературной критики. Я понимаю священный долг дружбы и по мере сил поддерживаю Ирку в ее поэтических трудах. Даже если они неправедные.

– Выпьем, верная подружка, – предложила я и кивком указала на приготовленные кофейные чашки.

Ирка налила нам эспрессо и замерла, прислушиваясь. Кофеварку-то мы умертвили, но она явно была не последней баньши в округе.

– Что за звук? – Я тоже насторожила ушки.

– Дерево пилят, – уверенно сообщила Ирка.

Они с мужем владеют компанией, которая торгует семенами, саженцами, садовыми инструментами и тому подобным.

– Цепной пилой, – закрыв глаза, чтобы лучше слышать, уточнила подруга. – Аккумуляторной. Кажется… – Она поставила чашку, приложила к уху освободившуюся ладошку, еще секунду послушала и кивнула: – Да, точно: фирмы «Бош».

Я уважительно покивала и беззвучно похлопала в ладоши. А Ирка, видно, решила напроситься на бурные аплодисменты и затарахтела:

– Рез осуществляется одним нажатием кнопки, стопор исключает запуск от случайного нажатия, эргономичная ручка с мягкой накладкой обеспечивает удобство работы…

– Стоп, стоп! Я не собираюсь покупать пилу. – Я взяла свою чашку и отпила кофе. – У меня и деревьев-то никаких нет.

– А орех?

Мы с Иркой переглянулись, синхронно бухнули кружки на стол и побежали в гостиную – к окну, выходящему во внутренний двор нашего милого дома в стиле сталинский ампир.

Дом невелик – три этажа, четыре подъезда, в каждом всего шесть квартир – и построен «книжкой». Внутри ее маленький тихий дворик, его главное украшение – круглая клумба, в центре которой растет старое дерево, грецкий орех. По его раскидистым ветвям резвыми обезьянами скакали многие поколения местных пацанов. Еще недавно с этого ореха было не стянуть моего собственного сына, а теперь на нем с удовольствем зависают Иркины отпрыски – близнецы Масяня и Манюня. К их радости, сегодня выдался редкий денек – отсутствовала на своем сторожевом посту на балконе бабка Плужникова, добровольный страж порядка в нашем дворе. Была бы она на месте, орала бы: «Вы чего по дереву скачете, ироды? Вы его сажали, растили?» – и швырялась бы с третьего этажа яблочными огрызками и абрикосовыми косточками.

Впрочем, в полной мере насладиться подвижными играми на раскидистых ветвях Иркиным деткам не удалось. Уткнувшись лбами в стекло, мы с подругой синхронно вздохнули: злыдни с инструментом фирмы «Бош», цепным аккумуляторным, под корень спилили наш орех!

Масяня и Манюня стояли на лишившемся благодатной тени асфальте, печально повесив головы и трогательно обнявшись: по-братски поддерживали друг друга в минуту скорби.

– Сейчас они очнутся и станут помогать пилить дрова, – напророчила я.

Ирка вздрогнула. Давать детям в руки бошевскую пилу, даже с защитой от случайного включения и чем-то там эргономичным, она не собиралась. Масяня и Манюня с циркулярной пилой – это было слишком многообещающее сочетание. Жутчайшие голливудские ужастики начинались с меньшего.

– Дети, обедать! – высунувшись в окно, в сложенные рупором ладони протрубила мудрая Ирка.

Еда для ее милых деток – мощнейший магнит. Не потому, что родители их плохо кормят, ничего подобного. Просто мальчики очень крупные и быстро растут, отчего становятся еще более крепкими и сильными. Не случайно в закрытом дворе своего собственного домовладения Ирка и ее муж Моржик выгуливают деток на настоящей армейской полосе препятствий, сваренной из стальных труб.

У меня в квартире все было слишком хрупким для того, чтобы выдержать натиск сдвоенного торнадо в виде расстроенных шестилетних богатырей, и я заволновалась:

– Ты зовешь их домой?!

Мысленно я попрощалась со своей уютной обстановкой и приготовилась облагораживать руины.

– Не бойся, я встречу их в подъезде и поведу в пиццерию. – Ирка торопливо вбила ноги в туфли и поспешила навстречу своим малюткам. – Если ты с нами, поторопись, мальчики не нагулялись, и у меня не получится удержать их на месте!

– Идите без меня! – покричала я ей вслед и, не буду скрывать, с облегчением заперла за подругой дверь.

Ирка с детками вернулись часа через полтора. Ясно, в этой семье каждый ест за троих, а запасы еды в пиццерии не резиновые.

– Мы идем! – сообщила мне подруга телефонным звонком.

Голос у нее