Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

— Практически? — навострил уши магвой, почувствовав, что это слово прозвучало с оттенком «почти». — Значит, кто-то всё-таки есть?

Девушка посмотрела на белые облака, величественно плывущие в ясном небе, и, слегка помрачнев, ответила:

— Был. Вернее, была. Эту историю мы не любим рассказывать: она бросает тень на Просветлённых, хоть и случилась довольно давно. Около ста лет назад обучалась в Гиале одна юная Просветлённая по имени Ульнэка. Была она чрезвычайно сильна во владении сокровенными силами Дня. Благородная, непорочная, с кристально чистой душою… Ульнэке пророчили будущее Светлейшей, старшие практически не сомневались, что она со временем возглавит Заоблачный край…

Зоклас усмехнулся:

— Но по законам жизни, что-то пошло не так, да?

Сальнира, вздохнув, слегка кивнула:

— В возрасте двадцати Ульнэка вышла замуж, что Просветлённым, как ты уже понял, не возбраняется. Только вот познать женского счастья ей толком не удалось: спустя месяц муж её погиб, угодив со своими братьями под обвал в горах на севере острова. Вот тогда, пожалуй, и начались её душевные метания, вылившиеся в поиски чего-то необычного, чего-то… иного.

— Иного? — переспросил магвой, не понимая, что имеет в виду Сальнира.

Девушке, судя по всему, самой было непросто это сформулировать.

— Видишь ли, она стала касаться тех знаний, которые не то что противоречат, но и не согласуются со стезёю Великого Дня. Ульнэка в беседах со своими наставницами стала, например, подвергать сомнению понятие ключевых точек — одно из основных в служении силам Дня. Она высказывала мысль о том, что человек, управляя магическими силами, сам может создавать ключевые точки событий, влияющие на всё происходящее. А это было опасно созвучно известным из древних источников суждениям магов Ночи…

— Иными словами, Ульнэка, прости за игру слов, допустила недопустимое вольнодумство, — прищурился Зоклас.

— Всё бы ничего, — продолжила Сальнира, — если бы она при этом ещё и не нашла единомышленника с сомнительной репутацией — некоего мага Трильбара, отшельника, книголюба и, как ты правильно сказал, вольнодумца. Их встречи вскоре переросли в тайную связь, которая затем стала явной. И Ульнэка посмела заикнуться о том, что хочет во второй раз выйти замуж.

Слух магвоя «зацепился» за имя Трильбар. Отчего-то оно казалось знакомым. Но Зоклас решил подумать об этом позже, чтобы не упустить нюансы истории, которую рассказывала Сальнира.

— Законы Просветлённых строги на сей счёт: у каждой может быть только один мужчина на всю жизнь, — продолжила девушка, выразительно глядя ему в глаза.

Магвой улыбнулся тому, что это значило для него лично. Но применительно к истории Ульнэки…

— Нет исключения даже для вдов? — переспросил Зоклас. — Я понимаю, когда речь идёт о недопустимости измены. Но обрекать юную вдову на пожизненное одиночество…

Сальнира покачала головой:

— Таковы древние установления Просветлённых, и не мне ставить их под сомнение. А вот Ульнэка поставила. Она заявила, что готова пойти против воли тогдашней Светлейшей, потому что де стезя Великого Дня «закостенела в предрассудках».

— И что с ней за это сделали?

— Расправа была жестока, — грустно вздохнула девушка. — Просветлённые выследили их и схватили во время одного из тайных свиданий. Светлейшая вынесла приговор на месте. Трильбара убили прямо там же, просто испепелили. Ульнэке же было велено молча смотреть на это и не вмешиваться, а затем отречься от своей недостойной связи. Но, говорят, она не смогла. Атаковала собственных сестёр. Причём, сказывают, использовала магию, сути которой никто толком не понял — слишком всё быстро произошло. Но силы были не равны; Просветлённые повергли её. И тут точных сведений до нас не дошло: кто-то говорит, что Ульнэку убили, другие утверждают, что ей, якобы, удалось бежать Иным путём. В любом случае, больше о ней ничего не слышали. И подобных случаев ослушания с тех пор в Заоблачном крае не было.

— Ну что же, — хмыкнул Зоклас. — Пожалуй, совершенно гладко нигде и ничего не бывает. Сомнительных происшествий полно в истории любого народа… А нам бы сейчас со своими проблемами разобраться.

Сальнира улыбнулась и поцеловала его:

— Думаю, теперь-то мы в безопасности. Доберёмся до Гиала, тебе там очень понравится. Увидишь мою семью — маму, отца, сестру. Они тебе будут рады. Глядишь, и не захочется тебе возвращаться в Мадженси. Возможно, наш остров останется единственным спокойным и светлым местом в грядущей буре смены Эпох.

Зоклас опустил глаза. Он знал, что рано или поздно обязательно вернётся в Мадженси, ибо это его долг. Но печалить Сальниру сейчас не хотелось. Лучше радоваться спокойным мгновениям жизни, пока есть такая возможность.

— А ты не говорила, что у тебя есть сестра, — магвой прищурился. — Такая же красивая как ты?

— Даже красивее, — ответила Сальнира, скрещивая руки на груди. — Но только попробуй на неё посмотреть!..

— Не-ет, я буду всё время отворачиваться, — пообещал Зоклас с улыбкой, говорящей ровно об обратном.

Магвой и Просветлённая весело рассмеялись, на миг позволив себе отбросить все тревоги и насладиться беззаботным весельем, шутками, радостью и своей любовью.

И только в голове Зокласа крутилась одна ещё толком не оформившаяся мысль, не дававшая покоя. Ибо магвой вспомнил, что совсем недавно встречал имя мага Трильбара. Он видел его на страницах той фальшивки, что именовалась «Гримуаром Заката»…

Удар и боль! Лязг, скрежет, крики ярости и предсмертные хрипы…

Силж вертелся волчком в толчее своих и чужих ратников, сплетая в воздухе защитные узоры. Рука с мечом жила собственной жизнью, парируя, рубя и пронзая. Ежесекундно кто-то летел вниз со стены с громким криком, который заглушался рёвом и топотом всё новых и новых волн риаджангцев. Такой плотности боя на гребне крепостной стены капитан себе прежде и представить не мог. Казалось, воины с обеих сторон просто взбесились и решили лечь костьми, но свести все счёты именно на этой узкой каменной ленте где-то между небом и землёй. Бой шёл за каждый крошечный участок свободного пространства, отовсюду напирали рвущиеся навстречу друг другу защитники и атакующие.

Приходилось действовать настолько быстро, что Силж не позволял себе даже ругнуться сквозь зубы, дабы не сбить дыхание. А ругаться было отчего: оказавшись в такой толчее, магвои утратили важное преимущество. Они не могли в полную силу атаковать силами Дня из-за риска поразить своих же ратников.

Штурм длился всю ночь. Дружинники Риаджанга шли на приступ уже в четвёртый раз, не давая осаждённым передохнуть. Под стенами высились настоящие холмы из тел павших воинов, и живые ступали прямо по ним, громоздили всё новые лестницы, забрасывали верёвки с крючьями на стены…