Испытание Раисы („Красный кабачок“) - Александр Соколов (1840-1913)

— Во имя царя, схватите Мороза и его жену! Они ответят за свое преступление перед судом!

Голос Раисы был так силен, в нем звучало сознание такой власти, что многие из толпы стали расходиться. А те, кто был приверженцем Мороза, боялись быть раздавленными, так как Василий направил на толпу рысаков и многие из передних рядов были уже сшиблены лошадьми.

В это время, задыхаясь от быстрого бега, прибежал Фаддей, предшествуя экипажу, запряженному парой лошадей, при виде которого даже сшибленные коляской перестали кричать и поспешили удалиться.

— Становой! — крикнул хрипло Фаддей.

Становой в те времена исполнял обязанности земской полиции и мог наказывать кнутом. Вот почему его так боялись крестьяне.

Когда представитель власти вылез из дрожек, перед ним были только его верные слуги, схватившие Мороза и его жену.

Елена лишилась чувств...

Раиса приказала внести ее в дом, где они нашли Сашу в истерическом припадке.

Слезы и горячие поцелуи ребенка лучше всяких средств привели в чувство несчастную мать.

— Что, они разошлись? — прошептала она, в ужасе озираясь по сторонам.

— Там теперь становой расправляется с ними, — ответил Фаддей, распоряжавшийся как у себя дома.

— Как попал сюда становой? — спросила Марсова.

— Госпожа графиня, услышав вчера про колодцы и колдовство, послала за ним ночью. Видите, какая у нее редкая голова! Ведь для чего-нибудь да послал ее царь! Ему хорошо было известно, что он делает! — глубокомысленно закончил Фаддей.

Раиса, дававшая в это время становому какое-то объяснение, вошла в комнату.

— Сестра моя! — растроганно проговорила Елена, протягивая к ней руки. — Мой сын и я — мы оба обязаны тебе жизнью!

Услышав эти теплые, шедшие из глубины сердца слова, Раиса заплакала.

Небо раскрывалось перед нею, суля в будущем много хорошего... о чем Раиса могла думать только с радостным замиранием сердца...

41.

Приближалась осень, дул октябрьский холодный, порывистый ветер.

Дело Морозов продолжалось недолго: один уже факт возбуждения против помещицы послал их в Сибирь.

Они были приговорены в рудники — наказание, ничего общего не имеющее с простой ссылкой, в которой граф Грецки и его друзья за деньги могли доставить себе любые удовольствия.

Однако Елена, узнав о приговоре, не могла не вздохнуть.

— Сибирь, — сказала она, — и им так же, как моему брату.

Раиса поняла это тягостное чувство своей свояченицы, но она не в силах была уменьшать его.

„Можно подумать, — сказала она самой себе, — что я имею силу только наказывать!“

Раису и Елену связывала теперь горячая, искренняя привязанность и дружба.

В этот вечер, как обычно, Марсова пришла навестить Раису. Саша спал один: мать без боязни оставляла его. Ее слуги стали такими преданными теперь, как раньше были неблагодарными.

— Не следует сильно обвинять их, — сказала как-то Раиса Елене, — они грубые, простые люди. Они верили в ложь, а теперь им стыдно и они стараются искупить свою вину. Вот когда человек культурный, высокоодаренный да причиняет другому сознательно зло, — вот тогда действительно становится очень тяжело!..

Елена уловила в этих словах тайное уныние и, взяв Раису за руку, тепло сказала:

— Я понимаю тебя и верю, что скоро все изменится, и ты будешь счастлива!

— Я мало верю в это! Граф не сделал и намека на то, что он стал иначе относиться ко мне.

— В глубине души он раскаивается, — уверяла ее Елена. — Он был бы крайне несправедлив, если бы не сделал это после того, что ты совершила для меня и для него!

Молодая графиня молчала... К чему напрасные слова?.. Рана ее сердца казалась неизлечимой...

— Ты знаешь, — проговорила Марсова, помолчав, — я все подробно описала брату! Все, что произошло в имении, и как ты спасла меня от неминуемо угрожавшей мне ужасной смерти!

Раиса невольно сжала руку свояченицы.

— Вот уже три месяца, как я написала ему, — продолжала Марсова, — и только вчера получила ответ.

На этот раз рука Раисы дрогнула в руке Елены.

— Я получила ответ... Он от всего сердца благодарит тебя за все, сделанное тобой, и пишет, что у него самого не хватило бы столько храбрости, твердости и присутствия духа!..

— Мне он ничего не писал, — прошептала Раиса, отвернув голову.

Елена промолчала.

— Тетка моя тоже благодарит тебя! Она напишет тебе сама, — произнесла она.

Раиса, нагнув голову, изъявила свою признательность, не будучи в состоянии говорить.

— А ты знаешь, как тобой восхищаются в Петербурге? — продолжала Марсова, стараясь хоть морально поддержать упавший дух своей свояченицы. — Я ведь все время писала тетке Грецки, и она в курсе всех наших событий! От нее обо всем знают и при дворе, и там тоже восхищаются тобой! Государь даже милостиво пригласил тетку к себе на короткую аудиенцию, чтобы от нее узнать все подробности. А после ее рассказа государь улыбнулся и сказал: „Я рад, что не ошибся в ней!“

Бледная улыбка тронула губы Раисы...

Что ей восторг всего света, если ей нужен только маленький знак внимания от единственного человека, дорогого ей?! И этот человек молчит!..

Поговорив еще немного, женщины разошлись.

Последнее время Раиса больше жила у Елены, чем у себя. Она понимала, что ее присутствие морально необходимо Елене, и охотно находилась у нее, испытывая особое удовольствие, гладя на черты Елены, так напоминавшие ей того, кто был ей дороже всех на свете...

Вечерами Раиса играла с Сашей, сильно привязавшимся к ней, „любимой тете Рае“, а потом, уложив ребенка, обе молодые женщины часто просиживали за полночь, делясь думами одна с другой.

В характере обеих было много общего, и они так полюбили друг друга, что, казалось, всегда были вместе, долгие годы...

42.

Однажды, засидевшись до глубокой ночи, молодые женщины поздно встали и пили кофе в столовой.

Наступили уже небольшие холода, и часто падал снег, покрывая все кругом белым покровом.

После кофе и легкого завтрака Елена собиралась идти в детскую, чтобы побыть с Сашей.

Раисе сегодня было как-то особенно грустно, и она решила просмотреть счета по имению, чтобы немного отвлечь свои мысли.

После ссылки Мороза Раиса взяла управление имением Елены в свои руки и делала это так успешно, что доходы по имению вскоре утроились.

— Видишь, как грабил тебя Мороз, — заметила Раиса Елене. — Мое неумелое управление и то утроило твои доходы.

— Я давно знала об этом, еще при жизни мужа, — закивала Елена, — но что я могла поделать? Кому было довериться?