Звезда сомнительного счастья (СИ) - Шах Ольга

Казалось, один только дед Гарин был в великолепном расположении духа. Во всяком случае, он ехал позади нас на своей телеге и во всё горло распевал какие-то залихватские песни, Оливия пару раз начинала разговор, но, видя, что я не в духе, замолкала. Так что ничто не мешало мне предаваться размышлениям, а конкретнее – я корила себя, на чём свет стоит! Я никак не могла взять, отчего я вдруг раскатала губу и решила, что теперь, когда у меня больше нет никаких обязательств перед лордом Хартли, что тогда мы могли бы… что я могла бы быть счастлива с другим… Оливия выбралась из возка, кинула на меня опасливый взгляд… да уж, впору весить табличку: «Зол и опасен»!

Глава 31

Леди Кейтлин стояла возле окна в малой гостиной и смотрела, как её невестка, супруга старшего сына, Якоба, прогуливается по внешней стене родового замка лордов Гленарван. Ей никогда не нравилась эта наглая девушка. Только и радости, что родовита. Но денег или каких-либо привилегий в семью мужа она не принесла. Тут стоит задуматься, что было бы лучше – эта наглая хамка, Полина, или та странная девочка, Эйлис Харнер?

Кейтлин раздражённо скривила губы и опустилась в изящное кресло возле стола. Мысли снова плавно перетекли в сторону её младшего сына. Столько лет прошло. Можно было бы, и забыть о той досадной размолвке и вернуться в Дейтон. Но Кейтлин неплохо знала своего сына и не сомневалась в том, что вряд ли он забыл крики отца: «Убирайся из дома! Немедленно! Прямо так, в чём есть! Видеть тебя не могу, какой позор! Ты мне больше не сын»! Так что ей придётся приложить максимум усилий для того, чтобы убедить упрямого Ричарда вернуться в семью.

Помнила она и испуганные глаза Эйлис, и сумасшедшие – её брата. Впрочем… ладно, допустим, Ричард всё же женился бы на этой малышке, но как сами Харнеры представляли бы их дальнейшую жизнь? Судя по всему, такие мелочи их слабо волновали. Ведь свою задачу они выполнили – девчонку сбагрили, а что с ней будет дальше… приданное за ней, конечно, весьма недурное, но… всю её жизнь Ричард бы просто не смог прятать девочку от мира. Так, как это делали её родители. Леди задумалась о гипотетической женитьбы сына. Хорошо хоть, что Ричард – не наследник, иначе пришлось бы очень неудобно, ведь вряд ли бы эта девочка смогла бы дать полноценного наследника семье Гриндел.

Со стороны внутреннего двора раздался мелодичный голос Полины, и Кейтлин в который раз закатила глаза. Да уж… кандидатура Эйлис Харнер кажется ей всё более предпочтительней!

Впрочем, это всё лирика! Седьмицу тому назад поверенный семьи Гленарван прислал весточку о том, что письмо, которое Кейтлин написала, он передал. Только вот обратного письма сын что-то не торопится написать. Интересно, отчего? Неужели, её мальчик всё-таки вырос? Пожалуй, стоило бы поподробнее узнать про ту женщину, у которой сейчас служит Ричард…

Ей казалось, что в письме она была достаточно настойчива, взывала к всепрощению, сыновней преданности, обязанностям Ричарда перед семьёй, перед родителями, и о долге, об уважении, которое Ричард всегда чувствовал по отношению к её отцу. Тут леди занервничала – не дай Великий, дед узнает о том, что Даниэль выгнал сына из дома. Тогда им всем может не поздоровиться. Её отец всегда имел большое влияние на свою дочь, впрочем, как и на всю её семью. Но, к сожалению Кейтлин, особую любовь старый пень проявлял, почему-то, только к её младшему сыну, хоть тот и был всегда своенравен и дик. А теперь это! Если выяснится, что Ричарда нет в Дейтоне, что он ошивается где-то на окраине Энландии? Могут пострадать все!

Миледи до сих пор помнила слова, написанные резким почерком её отца: «Плох я стал в последнее время. Чувствую, недолго мне осталось! Велю прислать мне Ричарда! Да не медлите, только Великий знает, сколь долго мне отведено на этом свете»!

Кейтлин рассеянно смотрела, как в большом, вымощенном камнями, внутреннем дворе, старый клён теряет последние листья. Скоро зарядят долгие осенние дожди, а потом и перемена года не за горами… а на Севере Энландии, наверно, уже давно настоящая зима…

***

Ричард

К нам пришла настоящая зима. Такая, какой и должна быть – с холодами, ветрами и снегом. Несколько дней падал белый пушистый снег, заметая дороги. Елена, смотря из окон своего кабинета, как кружатся и сверкают снежинки в неверном свете факелов, заявила, что сегодня она из дома не станет выезжать, мол, нынче «погода нелётная». Что означали эти слова, я решил за лучшее не спрашивать.

С тех пор, как мы вернулись из города неделю тому назад, я стал ощущать некую отстранённость Елены от меня. Во всяком случае, она больше не советовалась со мной по каким-то мелочам, что мне всегда нравилось… да и вообще… нет, внешне всё осталось, как было, но каким-то внутренним чутьём я понимал, что виной всему то письмо, которое я получил от матери. Неужели, Елена о чём-то стала догадываться? И теперь она думает, что всё это время я её намеренно вводил в заблуждение? Хотя, по сути, я не солгал ей ни в чём… Мне бы очень не хотелось потерять то незримое, что было между нами. Теперь она предпочитала брать с собой на прогулки Эдмунда, который на её вопрос, не желает ли тот отправиться с ней на лесопилку или просто прогуляться, неизменно пожимал плечами и отвечал:

- Поедем, куда денемся!

Я вздохнул и снова достал изрядно помятое письмо. Я помнил, что, когда его открывал впервые, то мои руки дрожали от нетерпения. Что же там написано?

Оказывается, моя дорогая семья сообщала, что чрезвычайно по мне соскучилась, прощала все мои прегрешения и настаивала на том, чтобы я вернулся в родные пенаты, а ещё лучше – навестил своего дедушку, отца моей матери. Мне кажется, что, если бы я получил это письмо хотя бы на полгода раньше, то я был бы готов бежать домой, сломя голову.

Но общение с Еленой научило меня многому. В частности, анализировать поступки. Как свои, так и окружающих меня людей. Ведь маменька могла сообщить о своей любви и поддержке в то время, когда мне было по-настоящему это нужно, да что там говорить – она могла просто не согласиться с тем, что меня выперли из дома, словно шелудивого пса! Тем не менее, сейчас мама писала, что они были неправы, и настойчиво звали вернуться домой. Что же могло произойти? Тем более, что мама так убедительно просила съездить с ней и отцом в столицу. Хотя она прекрасно понимает, что дедушка Морган недолюбливает отца. Но мне стоит подумать, прежде чем писать ответ… мне кажется, что пришло время поговорить с Еленой и расставить всё по своим местам.

***

Елена

И когда же закончится этот снег? Уже который день сижу дома, поскольку за пределы ворот выезжать просто опасно – мало того, что ограниченная видимость на дороге, так её, ту самую дорогу, совсем не видно. Шаг в сторону – и ты можешь оказаться в снежном плену. И тебе крупно повезёт, если просто провалишься по грудь в сугроб. А если свалишься с дороги – то шанс оказаться с переломанными ногами близок к ста процентам.

Однако, несмотря на то, что выезжать за ворота было опасно, я могла прогуливаться по территории поместья, неспешно объезжая его на Злобной Буке в сопровождении равнодушного Эдмунда. Я была зла на Ричарда. Сама не понимаю, как это произошло… чувствовала себя сейчас в шкуре этой… Вероники или Каролины, ну, той, которая теперь счастлива с моим бывшим мужем. Хотя, чего уж тут скрывать, я давно понимала, что он не просто солдат, как он представлялся. Впрочем, не думаю, что он мне в чём-то лгал…

Однако во всём стоит искать свои плюсы. В частности, стал продвигаться ремонт дома, который до этого шёл ни шатко, ни валко. Всё время передвигался или откладывался из-за катастрофической нехватки времени и рабочих рук. Зато теперь, когда мы сидели в доме – лучшего шанса доделать, наконец-то, этот опостылевший ремонт, точно больше не представится.

Как только снегопады закончились, мы первым делом выбрались в город – наши обязательства перед господином Патриком никто не отменял, да и купить кое-что из мебели и предметов обихода было просто необходимо. Теперь мы могли себе это позволить. Более того, мне кажется, что те дни, когда мой возок и телега, в которой неизменно восседал Ральф, пересекала городские ворота, местные мебельщики, бакалейщики и продавцы галантерейного товара обводили красным кружком в календаре. Поскольку у меня дома ничего, кроме хлама не имелось, постепенно я приводила Нейтон в жилой вид.