Жизнь как теннис - "TanzaLiz"

- Если нет больше никаких вопросов. Хорошо я перейду сразу к сути. Но только прошу вас, господа корреспонденты, понять - мое заявление не касается никого кроме меня и моей команды. Да, именно, вы правильно поняли - я прошу вас не связывать это с мисс Миллс.

В зале началось перешептывание и переглядывание. Журналисты с интересом воззрились на Свон и ждали, когда же она скажет.

- Господа, я досрочно покидаю этот турнир и с сегодняшнего дня снимаю свою кандидатуру на титул, - с той же спокойной улыбкой объявила Эмма и стала смотреть на опешивших корреспондентов.

Миллс стояла и смотрела на Свон, она видела наигранное спокойствие блондинки. И когда Эмма начала делать заявление, сердце Миллс сжалось. Она усмехнулась своим ощущениям и не в силах оставаться в стороне, с аплодисментами вышла из-за спин журналистов.

- Да, мисс Свон, а вы еще трусливее, чем я думала, - усмехнувшись, сказала Реджины, - струсили! Испугались! Как это на вас похоже!

Свон услышала хлопки, а потом перед ее взором показалась Миллс. Услышав обидные слова, те самые слова, которые так ярко характеризовали поступок Свон, Эмма лениво встала со стула и проговорила:

- Мисс Миллс, у меня чувство дежавю? Или мне только кажется? - с усмешкой проговорила блондинка, - что вы забыли на моей пресс-конференции? Решили отомстить?

- Нет, что вы. Мстить - это низко, а я не опускаюсь до этого. Я пришла забрать долг, - подходя к столу, за которым стояла Свон, сказала брюнетка.

- Да, мисс Миллс, вы никогда не поступаете низко. Про какой долг вы мне тут вещаете, позвольте спросить? - скрестив руки на груди, спрашивала блондинка.

- О, вы трусливы, так еще и с памятью у вас проблемы. Мисс Свон, обратитесь на досуге к врачу. А должны вы не мне, а журналистам, - смеясь, ответила Миллс.

Свон была просто ошарашена такой наглостью брюнетки. Как просто она оскорбляет ее, и еще чуть-чуть и Свон не выдержит и выскажет все, что накипает с каждым словом Миллс. Но Эмма взяла себя в руки и, нагнувшись к лицу Миллс, прошептала:

- Реджина, если ты думаешь, что задеваешь меня, то глубоко ошибаешься. И что я должна журналистам - говори прямо! - последнее Свон сквозь зубы прошипела прямо в губы брюнетки.

- Ты должна признать перед ними, что я не высокомерная, надменная, холодная стерва. Что ты была не права, называя меня так. То, что мои заявления по поводу моих соперниц не беспочвенны, а очень даже оправданы, - говорила Миллс, обдавая горячим воздухом щеку Эммы.

Сердце Эммы заколотилось с новой силой. Почувствовав горячее дыхание Миллс у себя на щеке, Эмме больше всего на свете хотелось сейчас развернуть голову и впиться в эти наглые губы страстным, совсем не невинным поцелуем. Захотелось быть наедине. Чтобы никаких журналистов, никаких ненужных глаз или камер. Чтобы они остались совсем одни. Но. Они не одни. Они на пресс-конференции и на них смотрят несколько десятков глаз напрямую и несколько миллионов через экраны телевизоров.

Еле, еле успокоив нахлынувшее желание, Эмма переместила свое лицо так, что уже ее горячее дыхание обдувает щеку Миллс.

- Ри, что ты хочешь от меня?

По спине Миллс пробежали мурашки от теплого дыхания, а еще больше от слов, - останься, - очень тихо прошептала брюнетка.

Эмма отстранилась и перевела взгляд на Джонса, который в предельной близости наблюдал за развернувшимся действом. Киллиан понял, что Эмма уже совсем не уверена, что хочет уйти, а точнее совсем уверена, что хочет остаться.

Но тут Свон растеряно взглянула в карие глаза, и просто молча, стояла, переваривая только, что получившую информацию. Одно слово, а столько смысла, столько души, а главное желание в него вложено.

У Реджины пропало ощущение реальности, только она и глаза Эммы. Серые омуты, в которые с каждой секундой Миллс погружалась все глубже. В них была растерянность, но для Миллс главное, что она увидела там - нежность. Нежность к той, которую она ненавидит, как думала для себя сама Реджина. Нужно было выходить из этой ситуации. Взяв себя в руки и вернув лицу надменность и холодность, она произнесла:

- Господа журналисты, теперь заявление сделаю я. Несколько дней назад мы с мисс Свон поспорили. Если я выиграю у нее матч, который мы играли тогда, про который все уже знают, то мисс Свон будет должна мне желание. Я выиграла и теперь я хочу, чтобы Свон осталась на турнире. Так, что, мисс Свон, вы собираетесь отдавать долг?! - Реджина решила пойти на хитрость, и сделать, так что в глазах других, это она вынудила Свон остаться.

«Что? Я проиграла матч?! Миллс, да ты совсем охренела? Да если бы не…»

Эмма вспомнила, как тогда они обе одновременно вспомнили, что у них была очень важная встреча. Как потом выяснилось с ними самими же. Свон про себя улыбнулась, этому нелепому стечению обстоятельств, но злость на теперешний поступок Миллс еще сильнее раззадорила блондинку. Но делать было нечего - Миллс сделала свой ход и у Эммы просто не было иного выхода, как согласиться.

- Мисс Миллс, а уверены, что хотите потратить свое желание именно так?

- Ну, если бы вы не делали глупых поступков, то и мне не пришлось бы его тратить на такой бред. А теперь, прошу меня простить, у меня игра в более приятной компании, чем вы, - ухмыльнувшись, ответила Реджина.

- Да, пожалуйста, - выплюнула Эмма.

- Господа журналисты, прошу меня извинить, что собрала вас здесь зря. Мисс Миллс выразила желание быть поверженной в финале этого турнира. Хорошо, я доставлю ей такое удовольствие. Я остаюсь, - уже не смотря на Миллс, говорила блондинка журналистам.

Закончив, Свон посмотрела на Стоуна, который стоял неподалеку, и кивнула, чтобы он заканчивал пресс-конференцию, а сама вплотную подошла к Реджине и, прошептав на ухо, - надо поговорить, - вышла из зала.

Миллс наблюдала за Эммой, как в той кипели ярость и гнев, и как она подавляет их в себе, чтобы объявить, наконец, что остается. Обдав горячим воздухом, уши Миллс, Эмма ушла, оставив брюнетку в растерянности.

Но на счастье Миллс, к ней подошла Дебора, - ты как всегда! Не могла менее эмоционально?

- Свон, хочет поговорить со мной, - не сводя глаз с выхода, сказала Реджина.

- Дура, и чего ты ждешь? - уточнила Воркенсон.

- Я не могу просто так побежать за ней, - прошипела Миллс.

- Тогда пошли вместе, а там по обстоятельствам, - Деби взяла Миллс под руку, и они вместе вышли из зала.

Когда Эмма вышла, ее сердце бешено колотилось, руки непроизвольно сжимались в кулак, а ноги отказывались держать.

Она отошла от комнаты, где уже начался галдеж, и отвернулась спиной к ней. Точно зная, что Реджина пойдет за ней, стала ждать.

- Вон она, - сказала Деби, когда они с Миллс вышли из зала.

- И что мне делать? - спросила Реджина.

- Миллс, ты что вообще? Иди и поговори с ней, пока толпа не вывалилась из зала, - повышая тон, прошипела Воркенсон, - там есть раздевалка, - указала на дверь женщина.

Миллс посмотрела на дверь, а потом на Эмму. Преодолев расстояние, она схватила Свон за руку, - пошли, - потянула в сторону раздевалки.

Свон не сопротивляясь, ввалилась в раздевалку, в которой на счастье никого не было. Высвободив руку из захвата Миллс, она гневно на нее посмотрела.

- И что это сейчас было? - выпалила Эмма.

- Это ты меня спрашиваешь? - не скрывая удивления, спросила Реджина.

- Какой проигрыш? Какое желание? - крикнула Эмма.

- А ты хотела, выглядеть идиоткой в их глазах? Ну, хочешь, пойдем, вернемся, все еще там. Я расскажу, что я солгала, и мисс Свон не обязана оставаться на турнире, - крикнула Миллс, - Свон не будь дурой!

- Да почему тебя вообще волнует, уйду я или останусь? - взорвалась блондинка.

- Нет, ну, ты точно дура! - выдохнула Миллс.

Эмма посмотрела на Реджину и увидела в ее глазах все то, что так боится признать в себе.

Свон приблизилась к Миллс настолько близко, что еще пара сантиметров и ее губы накроют губы Реджины и прямо в них спокойно проговорила: