Роковая строфа - Ирина Щеглова

Вика усмехнулась, повернулась к Рите и громко сказала:

– Знакомьтесь, Рита. Этот человек доктор, он вас осмотрит. Ведите себя хорошо, – это последнее она произнесла с легким нажимом, в котором чувствовалась угроза.

Рита испуганно переводила взгляд с нее на странного доктора, который, поставив свой саквояж на прикроватную тумбочку, робко присел на краешек кровати и с любопытством посмотрел на пациентку.

– Приступайте, доктор, – поторопила Вика, – время – деньги!

Доктор встрепенулся и быстро заговорил, обращаясь к Рите на ломанном английском:

– О, да! Девочка хотеть дать мне руку, я есть буду смотреть пульс, – зачастил он, – меня не бояться, доктор никто не боится, даже маленькие дети. – Он аккуратно и бережно взял Риту за запястье, щупая пульс, а сам все заглядывал ей в глаза и улыбался широко, показывая золотые коронки.

– Ай, ай, ай, – сокрушался доктор, – девочка совсем слабый, кушать плохо, почему? Надо кушать хорошо, надо витамины, движение, – она взмахнул руками, изображая пловца. Рита улыбнулась. Доктор обрадовался и попросил открыть рот, потом близко склонился и заглянул в зрачки.

– Девочка очень хорошо здоровье, – обратился он к Вике, – только слабость. Надо кислород и витамины, – он растерянно обвел руками стены. – здесь нельзя…

– Благодарю, – сухо ответила Вика, – а теперь, вам пора, – напомнила она. Доктор вскочил, поклонился Рите, кивнул Вике и быстро вышел из комнаты. Вика последовала за ним. У дверей она обернулась и сказала:

– Сломаешь камеру, я лично с тобой разберусь, поняла?

Рита вспыхнула и отвернулась. Она не хотела верить, что Вика здесь единственное начальство. Должен быть кто-то еще, она помнила смутно, но помнила… Если, это не была галлюцинация. Рита с негодованием глянула на камеру:

– Не понимаю, – сказала она, – вы что, трусите? Немедленно объясните, что здесь происходит!

Она вскочила и принялась быстро ходить по комнате. Из одежды на ней была только длинная батистовая ночная рубашка. Она припоминала, что в тот день, когда она садилась с Викой в машину, на ней было шифоновое платье, но где теперь все ее вещи? Ее телефон, ее сумка? Она думала, что найдет их в шкафу или тумбочке, но нигде не обнаружила даже намека на то, что было с ней в тот злополучный день.

Снова явилась Вика с целым подносом всевозможной еды. Она вынуждена была открывать дверь ногой, так как у нее были заняты руки. Рита забилась в угол и наблюдала оттуда, как Вика устанавливала поднос на тумбочке. Покончив с этим, Вика не глядя на Риту, сказала сквозь зубы:

– Иди, ешь свои витамины, – и, предупреждая вопрос, продолжила, – не терпится тебе, да? Сейчас к тебе придут и все объяснят.

Она удалилась стремительно, одарив напоследок Риту такой улыбкой, что у той мурашки побежали по коже.

Есть не хотелось. Рита даже решила, было, что не станет есть, пока ей не скажут правды. Но, вспомнив о ребенке, заставила себя подойти к подносу и взяла кусок хлеба. Фрукты она есть опасалась. В судке была какая-то запеченная рыба, и Рита рискнула съесть немного, потом подумала и добавила к своему рациону банан. В желудке сразу же образовалась неприятная тяжесть. Рита пожалела, что пожадничала, нашла в холодильнике минеральную воду и пила ее маленькими глотками. Все это время она старалась ни о чем не думать, просто ждала.

Дверь, наконец, открылась. Рита вскрикнула и выронила стакан с водой. Вошедший был ни кем иным, как Борисом Шахматовым.

– Ты!? – крикнула Рита, вскакивая с постели.

Борис чуть замешкался у входа, словно решаясь: входить ему, или нет. Решившись, он вскинул голову, бросил на Риту немного смущенный взгляд, сделал несколько шагов по направлению к ней, остановился, улыбнулся растерянно:

– Как видишь… Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.

– Это что, шутка? – еле слышно произнесла Рита.

– Послушай, Марго, – Борис обратился к ней так, как обращался год назад, – ты, наверное, сердита, и я тебя понимаю. Я бы тоже рассердился. Да что там, я просто на стенку влез бы от злости, окажись я на твоем месте…

– Ты о чем? – Рита смотрела на него недоуменно. – Что ты мне сейчас говоришь? Ты пьян, или сошел с ума? Я тебя русским языком спрашиваю, что происходит? Где, я в конце концов!?

– А-а. – протянул Борис, – ты у меня в гостях.

– Хороши гости, – бросила Рита, обхватив руками плечи, словно ей стало зябко. – В гости приезжают добровольно.

– Но ведь, ты хотела, – вкрадчиво сказал Борис, сделав еще один шаг к Рите, – помнишь, Марго, ты хотела жить на острове… Покой, красота, океан…

– Что? – глаза Риты расширились от ужаса, – какой остров? Ты хочешь сказать, что я нахожусь на том самом острове, который ты купил?

Борис рассмеялся абсолютно довольный Ритиной реакцией. Он подошел совсем близко, схватил ее за плечи и, глядя прямо в глаза, прошептал:

– Да, Марго. Да. Я позволил себе не спросить твоего желания, решив единолично, что мы должны разобраться в наших проблемах без посторонних. И, как мне кажется, я имел на это полное право, после твоего бесстыдного бегства из Женевской гостиницы. Ведь ты не спросила тогда моего мнения?

Рита отшатнулась:

– Ты просто маньяк! – в ужасе крикнула она.

– Возможно, – согласился Борис, – но кто виноват в том, что я стал таким? Только любовь, Марго, только любовь…

– Неправда! – вспыхнула Рита, – любовь здесь ни при чем. Ты начал со лжи, а закончил преступлением. Ты ненормальный!

– Ненормальная у нас – ты, – парировал Борис. – Но, я вижу, у тебя нет настроения разговаривать, как цивилизованные люди, а потому я покину тебя, любовь моя, и приду к тебе, когда ты будешь более покладистой. – Он повернулся к ней спиной, совершенно не опасаясь нападения с ее стороны, или был абсолютно уверен в том, что ей некуда деться, да и Вика, видимо, караулила за дверью. Он ушел, оставив Риту в состоянии близком к шоковому.

54

Маша сидела за столом на кухне и вспоминала.

Она вспоминала, как в мае прошлого года она с Андреем и Ритой вернулась из Женевы. И какая была радостная вокруг их приезда и предстоящей свадьбы. Как счастливы были Андрей и Рита, каким замечательным человеком оказался Ритин отец, ведь именно он помог ей потом, когда все немного пришли в себя… И еще: она помнила недоумение Истоминых и то, как они приглядывались к Рите и к ней, Маше, когда она попросила у них приюта…

Она не могла вернуться в Завидово. Она, владелица дома и двух квартир в центре Москвы, оказалась на положении бездомной.

– Понимаешь, – объясняла она Андрею, – это не мое. Я не могу жить в доме, он принадлежит Борису, как и все остальное. Ведь я только юридически владею всем этим, фактически, я нищая…