Загадочные страницы русской истории - Александр Бондаренко

Царь вел себя так, как следовало в минуту опасности офицеру, каковым он был с младых ногтей. Вместо того чтобы спешно покинуть место трагедии, он побеспокоился о раненых. Этим и воспользовался Гриневицкий, стоявший у решетки набережной канала. Когда, возвращаясь к карете, Александр II с ним поравнялся, фанатик бросил бомбу под ноги царю и погиб вместе с ним сам.

Остается только предполагать, как развивалась бы наша история, если бы Царь-Освободитель не был убит в тот самый день, когда он намеревался подписать конституцию Государства Российского. Кому же все это было выгодно?

«Это казалось невероятным и чудовищным»

Русско-японская война, в отличие от последовавшей за ней Мировой, нареченной «Забытой», находится на слуху: подвиг «Варяга», гибель адмирала Макарова и художника Верещагина, Цусима, Порт-Артур, блистательный генерал Кондратенко, бездарные Куропаткин, Стессель, Алексеев…

Вот, однако, и все, что сразу вспомнишь. К сожалению, наши знания здесь ограничиваются песней про тот самый «Варяг», романами «Цусима» А. С. Новикова-Прибоя, «Порт-Артур» А. Н. Степанова, «Крейсера» и «Три возраста Окини-сан» В. С. Пикуля. Для более старшего поколения — еще и работой В. И. Ленина «Падение Порт-Артура». А кто бы сейчас сказал, почему эта война началась, кому и для чего она была нужна, почему именно так все получилось? Вопросы отнюдь не праздные, потому как отголоски событий тем или иным образом доходили до России на протяжении всего XX века. Да и сейчас аукается.

На первый взгляд, все началось внезапно и неожиданно. «Ко мне подошел полковой адъютант и молча передал депешу из штаба округа: “Сегодня ночью наша эскадра, стоящая на внешнем Порт-Артурском рейде, подверглась внезапному нападению японских миноносцев и понесла тяжелые потери”, — писал в замечательной книге «Пятьдесят лет в строю» генерал-лейтенант А. А. Игнатьев. — Этот официальный документ вызвал прежде всего споры и рассуждения о том, может ли иностранный флот атаковать нас без предварительного объявления войны? Это казалось столь невероятным и чудовищным, что некоторые склонны были принять происшедшее лишь как серьезный инцидент, не означающий, однако, начала войны. К тому же не верилось, что какая-то маленькая Япония посмеет всерьез ввязаться в борьбу с таким исполином, как Россия».

В ту пору ротмистр граф Игнатьев командовал эскадроном в л. — гв. Уланском полку, и Дальний Восток, где ему вскоре было суждено воевать, казался из Петергофа бесконечно далеким. Зато людям в более высоких чинах война с Японией представлялась не только реальной и даже неизбежной, но и, более того, они могли провидеть ее ход заранее!

«С января 1900 г. в Морской академии начались занятия военноморской игры с целью проверки нашей боевой подготовки на Дальнем Востоке, — рассказывает в книге «На службе трех императоров» генерал от инфантерии Н. А. Епанчин. — Это было сделано по особому желанию государя; старшим посредником был назначен адмирал Рожественский (в мае 1905 г. он приведет к Цусиме Вторую Тихоокеанскую эскадру. — Авт.), я был назначен посредником по сухопутной части. Для участия в этих занятиях я пригласил нашего военного атташе в Японии полковника Генерального штаба Самойлова, находившегося временно в Петербурге; он основательно изучил японскую армию и был вполне в курсе японских военно-морских дел. Он считал, что при тех условиях, в которых находятся наши войска и наша эскадра на Дальнем Востоке, при слабой провозоспособности Сибирского пути, трудности сосредоточения достаточных сил и снабжения их нам крайне трудно будет вести успешно военные действия против японской армии и японского флота, которые он ценил как очень серьезного противника. Об этом он доносил Военному министерству, но его донесениям не давали должной оценки… Занятия проводились весьма серьезно и тщательно. Замечательно, что адмирал Вирениус, командовавший японской стороной, решил начать военные действия без объявления войны, как это и было сделано японцами в январе 1904 г., ровно через четыре года… После удачного “нападения” на русскую эскадру у Порт-Артура “японцы” высадились у Дальнего и обложили Порт-Артур…».

Все то, что разыгрывалось на картах в 1900-м, сбылось в 1904–1905 годах — противник поступал именно так, как и предполагалось! Хотя есть вариант, что подробный отчет об этой игре, выпущенный под грифом «весьма секретно», оказался в руках японской разведки и был использован японским командованием в качестве сценария грядущей войны.

Впрочем, уточним все-таки, из-за чего эта война случилась. «Ход естественного развития Русского государства издавна двигал его в сторону наименьшего сопротивления — на восток, к берегам Тихого океана, — говорится в книге инженер-полковника А. фон Шварца «Осада Порт-Артура», изданной перед Первой мировой войной в качестве пособия для слушателей Николаевской Инженерной академии. — В середине XIX столетия Россия приобрела Южно-Уссурийский край с гаванью, где был основан Владивосток. Но гавань эта замерзала и не могла служить хорошим портом для Сибирской магистрали, к постройке которой было приступлено в 1891 году. Необходимо было приобресть гавань незамерзающую, открытую для судов круглый год. Таковую можно было найти только на юге: в Корее или на Китайском побережье Тихого океана».

Нашли — Порт-Артур и Дальний (Далянь), которые в 1898 году Россия арендовала у Китая на четверть века. И все было бы хорошо, если б на Дальнем Востоке не пересеклись интересы сразу многих государств — Англии, Франции, Германии, да еще и Японии, которая воевала с Китаем в 18941895 годах и прибрала к своим рукам Ляодунский полуостров. Однако это не понравилось всем европейцам, и они вежливо попросили японцев убираться к себе на острова, ограничившись полученной с Китая контрибуцией.

Русские государи со времен Александра I, а то и раньше, почему-то были уверены, что в «Европах» Россию любят безумно и всячески пекутся о ее интересах. Вот и Николай II решил, что его дальневосточная политика будет и далее поддержана европейскими державами, а потому в 1900 году ввел свои войска в Маньчжурию. Однако поддержал его только германский кузен — Вильгельм II, и то лишь потому, что ему было очень выгодно, чтобы рус-ские войска перетягивались с Запада на Восток. Прочие же государства Европы, да еще и США, которые, во-первых, сами хотели поживиться за счет китайских и корейских территорий и, во-вторых, опасались усиления России, не только выступили против «русской экспансии», но даже стали помогать Японии, увидев в ней единственно возможный «противовес».

Кажется, российскому правительству следовало бы немного успокоиться, но в дело вмешался частный капитал. Капиталиста ведь прежде всего беспокоит собственная прибыль. И хотя Ломоносов некогда говорил, что «богатство российское будет прирастать Сибирью», однако русскому капиталу было гораздо легче и проще осваивать чужие богатства — в своих, разумеется, интересах.

«К этому времени (1902 год) вполне оформился в Петербурге авантюристический кружок Безобразова (А. М. Безобразов — камергер и статс-секретарь; в кружок входили великий князь Александр Михайлович и ряд других весьма влиятельных личностей. — Авт.), который предложил царскому правительству купить у разорившегося русского купца принадлежащие ему лесные концессии в Северной Корее на реке Ялу, — говорится в выпущенной в 1938 году Воениздатом книге комбрига Н. А. Левицкого «Русско-японская война». — Это предложение давало возможность, во-первых, сосредоточить на- концессиях под видом рабочих войсковые части, на которые могла бы быть возложена задача по первоначальному удержанию японцев при завязке войны, во-вторых, захватить прилегающий к реке Ялу район, якобы богатый золотыми россыпями, которые могли бы быть обращены в собственность романовской фамилии».

Как продолжение этого текста можно принять слова генерала Игнатьева: «Не раз говаривал отец (граф А. П. Игнатьев, член Государственного совета. — Авт.) еще до войны, что не доведут Россию до добра затеи этой компании и что когда-нибудь за их жажду наживы, за их лесные концессии, которые они взяли на Ялу, под самым носом у японцев, привыкших считать себя уже здесь хозяевами, придется дорого расплачиваться всему государству».

Возможность решить все миром еще была. «При благоразумном отношении к делу мы, конечно, могли бы избежать надвигавшейся войны, а последствия войны почти никогда нельзя предвидеть точно», — рассуждал в своих мемуарах генерал Епанчин. Японцы это также понимали, а потому в Петербург приехал маркиз Ито, предложивший от имени своего императора разделить сферы интересов: Япония обосновалась бы в Корее, Россия — в Маньчжурии. Предложение принято не было. «У нас господствовало, с одной стороны, пренебрежительное отношение к “япошкам”, а с другой — к делу присосались разные авантюристы», — вспоминал в эмиграции Николай Алексеевич Епанчин. В результате маркиз поспешил в Лондон, где было подписано англо-японское соглашение, направленное против России.