Ничего личного (СИ) - Путилов Роман Феликсович

— Ты что паразит с нашим газоном сделал⁈ — вот и местная общественность подтянулась с виде местных пенсионерок, подтянувшихся из, стоящей в тени высоких кустов, деревянной беседки. Летом наши бабки днем сидели в беседке, так как на скамейках у подъезда было жарко. Вечером старушки перемещались на лавочки, а беседку занимала местная молодежь, с пивом и переносной магнитолой, приобщающей окрестную детвору к романтике шансона.

— Вы вместо того, чтобы своей просто Марии кости обсасывать лучше бы за подъездом смотрели! — окрысился я: — С полудня убийца по подъезду вашему бродит, а вы и ухом не ведете.

— Да уберите вы этого психа от меня! — парень попытался вырваться, но старшины уже скумекали, что лучше прислушаться ко мне, поэтому, мягко увещевая (мы этого баку обязательно накажем, но от вас обязательно нужно заявление!), подхватив под руки, потащили «пострадавшего», через толпу порскнувших в стороны, бабок, к служебной машине, а мы с инспектором, наконец, двинулись к подъезду.

— Ты давай по лестнице, я бы сам, но чувствую, не дойду. — я пресек попытку сотрудника ГАИ зайти вместе со мной в кабину лифта: — Девка лет двадцати –двадцати пяти, симпатичная, фигуристая, одетая в серые джинсы-бананы и черная футболка, зовут Аня. Смотри не упусти. Пятый этаж, квартира номер двадцать.

Мне пришлось ждать у приоткрытой двери моей квартиры несколько минут, пока на лестнице не появился злой, громко пыхтящий и раскрасневшийся инспектор ГАИ. Я приложил палец к губам и потянул ручку двери на себя.

Сначала я услышал негромкое поскуливание, затем утробное рычание, после чего, чуть не сбив меня с ног, из по стола, с щенячьим визгом, выметнулась черная туша Демона.

— Тише, тише, мальчик! Тише, убьёшь хозяина, его и так сегодня чуть не убили! — я повернул обслюнявленное лицо к убежавшему в коридор и отгородившемуся от скачущего вокруг меня пса пистолетом инспектора: — Оружие убери, эта собака милиционеров не трогает.

— Вот и наша пропажа. — мне удалось отпихнуть беснующегося пса, и я ткнул пальцем в съежившуюся на спинке дивана Аню: — Видишь, какая некультурная девочка, прямо в обуви по хозяйской мебели лазит. Давай, пока она там сидит, рапорта писать и «ноль два» с «Ноль три» вызывать, а то мне скоро совсем плохо станет.

Открою вам, уважаемые читатели один секрет — огромная собака, грозно лающая через запертую дверь квартиры, в девяносто процентов случаев, сторож хозяйского добра никудышный.

Чаще всего служебный пес, когда смелый вор распахивает вскрытую входную дверь, приветливо машет хвостом гостю, а дальше, либо сломя голову бежит из квартиры на улицу, либо просто ходит за вором по квартире, добродушно помахивая хвостиком. И это не мои фантазии, а рассказы реальных потерпевших, чьи, прошедшие курсы дрессировок, породистые псы, обнаруживались либо бегающие во дворе или лежащие на коврике посреди разгромленной и обчищенной квартиры. Зная это по своему опыту, я специально нанимал в клубе ДОСААФ специалистов по дрессуре, парня и двух девушек, которые в течении полугода вторгались в мою квартиру и нападали на радующегося гостям Демона.

После пятнадцатой тренировки Демон уяснил, что люди, входящие в квартиру без хозяина, друзьями не являются. Почему он запустил Аню в квартиру, а не встретил ее яростным лаем на пороге я не знаю, но факт остается фактом — Аню из квартиры он не выпустил, а его подельника просто не пустил.

Через час в моей квартире было не протолкнуться от милицейских начальников — больно много я натворил. Майору Окулову Александру Александровичу, своему непосредственному начальнику, которого я вызвонил первым, исподтишка сунул два бумаги, что по оперативным данным я получил информацию о группе молодых людей, что под предлогом покупки автотранспорта убивают владельцев и похищают автомобили, на основании чего я прошу разрешить мне проведение соответствующих оперативных мероприятий для установления личности фигурантов и конкретных фактов противоправной деятельности, надеюсь что многомудрый начальник правильно зарегистрирует мои бумаги и нам хоть что-то обломится за раскрытие тяжких преступлений «оперативным путем». После начальника уголовного розыска примчалась оперативная группа местного РОВД, затем какой-то чин из ГАИ, требующий привлечь меня к ответственности за наезд на пешехода, с которым немедленно вступил в яростный спор, возникший, как по мановению волшебной палочки, начальник «автомобильного отдела» городского управления внутренних дел. Ор стоял на весь дом, свою толику в него вносил и, тоскливо воющий, запертый на лоджии, Демон.

Конец всему положила, злая, как черт, притащившаяся с работы, обвешанная пакетами с продуктами, Наташа, с которой я должен был сегодня встретится и помочь с покупками на неделю. Невысокая, хрупкая блондинка, не взирая на чины и звания, поперла всех начальников из квартиры, выпустила с лоджии Демона, а мне, наконец, вызвала «скорую помощь».

Глава 20

Глава двадцатая.

Посттравматический синдром.

Май 1993 года

Локация — Городская больница.

Российская больница в девяностых годах — серьезный квест на выживаемость, благо Советская Армия за два года подготовила меня к предложенным государством условиям, да, присущая черепно-мозговым травмам сонливость помогла первые сутки пребывание в больнице, так как я в основном спал. Через сутки ко мне прорвалась Наташа (пятьсот рублей за халат бабушке в гардеробе, и ты смело проходишь, как будто имеешь пропуск, подписанный главврачом). Моя блондинистая фея принесла комплект постельного белья (казенное, с подозрительными пятнами и дырками было сдано сестре-хозяйке), ужин и завтрак в судках, после чего ее утащил «поговорить» в ординаторскую мой лечащий врач, которого я увидел впервые, так как утренний обход я проспал.

Пришла моя подруга минут через пятнадцать.

— Там доктор денег просит, пятьдесят тысяч, на медикаменты и перевязочный материал.

— Пошел доктор в попу. Рентген показал, что гематом или иных повреждений у меня нет, мне пару уколов при поступлении поставили и с утра антибиотики вкололи, что я до сих пор в заднице кирпич ощущаю. Я все равно, через пару дней, отсюда выпишусь, перед выпиской принеси, пожалуйста бутылку «Хеннесси» в бордовой коробке и пять тысяч, доктору за глаза будет. И продукты больше не носи, я прекрасно кашей обхожусь, а суп с перловкой здесь просто шедевр. Лучше подумай, чем на следующей неделе будем заниматься. Я до начала июня, уверен, на больничном пробуду, а потом у меня до конца месяца Госы.

— Меня никто не отпустит, у меня отпуск по графику в конце года. Да и у тебя, наверное, отдохнуть не выйдет. — Наташа протянула мне записку. Судя по ее содержимому, вчера мне на домашний телефон звонила Валентина, сказала, что у меня арбитраж в Кемерово через три дня.

— Да…блин! — я опустил ноги и нашарил стоящие у кровати тапочки: — Даже поболеть нельзя, опять куда-то бежать нужно.

Доктор, к которому я зашел, поинтересоваться насчет выписки, поняв, что спонсировать свое пребывание на вверенной ему больничной койке я не собираюсь, согласился, что здоровье мое позволяет выписать меня уже послезавтра, а больше мне от него ничего было не нужно.

В день выписки мне пришлось расстаться не с одной, а с двумя бутылками импортного коньяка — одну, как и планировал, я отдал лечащему врачу, в знак глубокого уважения, а вторую я вручил терапевту поликлиники УВД, чтобы он мне сразу выписал лист нетрудоспособности на десять дней, без этих глупых промежуточных посещений ведомственного медицинского учреждения. После поликлиники УВД я помчался к Дорожному РОВД, где переставил две мои оставшиеся машины по разным углам. Не стоит следователю, что будет проводить проверку показаний на месте с Аней, забивать голову лишними вопросами о принадлежности трех, выставленных на продажу машин одному и тому же человеку, тем более действующему сотруднику.