Все впереди - Барбара Тэйлор Брэдфорд

— Рада это слышать. — Я кивнула и поспешила прочь, направляясь к пруду.

Что-то странное было в этом Уилфе Брондбенте. Казалось, у него всегда был злобный блеск в глазах, когда он разговаривал со мной. Я думаю, он был немножко тронутый. Эндрю сказал, что он просто тупой. Диана смеялась над нами, когда мы беседовали об Уилфе. Она верила, что он настоящий деревенский труженик.

Четыре коричневых утки уплыли прочь, когда я подошла к пруду. Я стояла и наблюдала за тем, как они с плеском удирали как можно быстрее к дальнему берегу, думая рассеянно, замерзнет ли пруд к Рождеству. Близнецы так мечтали покататься на коньках — так же, как это делал их отец, когда был маленьким мальчиком. Но я не думала, что будет достаточно холодно, чтобы подморозило; здесь была довольно большая масса воды.

Я собралась обойти вокруг озера, мои мысли сосредоточились на Клариссе и Летиции, этих двух женщинах из семейства Кесуиков, которые были женами мужчин из рода Кесуиков и которые прожили всю свою жизнь здесь. Если бы только стены могли говорить, какие чудесные секреты они бы мне открыли, какие сказки рассказали бы.

А, с другой стороны, дневник заговорил, не так ли? Пусть немного, но все же он рассказал мне о прошедших временах, сообщил мне немного семейной истории.

Даже Клариссин фронтиспис, хотя и короткий, и ее поступок, состоявший в переписывании дневника так старательно, сказал мне очень многое о ней. Должно быть, она была хорошей женщиной, добросовестной, богобоязненной, типичной женщиной викторианской эпохи, к тому же, очевидно, умной и заботливой. Без сомнения, она не была равнодушна к этому дневнику, понимала, что он означал для семьи. К тому же у нее хватило прозорливости понять, что оригинал может не пережить века, и она посчитала важным сохранить его для потомства. Конечно, ей не хватило таланта, потому что она не скопировала рисунки или акварели, но это было не так важно.

А что мне рассказал дневник о его непосредственном вторе?

Во-первых, и это самое главное, — то, что Летиция была прирожденным писателем, наделенным даром хорошо выражать свои мысли и досконально знающим и чувствующим язык и понимающим его красоту. Она умела им пользоваться. Иллюстрации указывали на то, что у нее были художественные склонности, советы по домоводству и рецепты выдавали в ней хорошую хозяйку и кухарку, не говоря о том, что она отлично разбиралась в травах и умела делать вино. Ее многочисленные ссылки на мужа и детей обнаруживают в ней любящую жену и мать, и, наконец, я решила, что у нее был политический склад ума. В дневнике встречались многочисленные упоминания о парламенте, едкие замечания, и, безусловно, она была до мозга костей роялисткой, взволнованной, но не чрезмерно, когда Чарлз II вернулся в Англию, чтобы занять трон.

Мне снова пришло в голову, что где-нибудь в библиотеке должен быть еще один том ее дневников. Подлинный, прирожденный писатель, подобный Летиции Кесуик, не остановился бы на этом, не оборвал бы так резко записи. Но как его разыскать среди тысяч книг, выстроившихся на сотнях полок?

Сейчас у меня нет времени его искать, ни сегодня, ни завтра. Может быть, когда мы приедем сюда на Рождество, он мне попадется? Дело стоит затраченных усилий. В конце концов, по-моему, дневник — это маленький бриллиант. Я знаю, что Диана будет заинтригована, да и Эндрю тоже, если только я смогу его оторвать от его портфеля и тех противных документов. Я не могла вообразить, что такое мог сотворить Малколм Стенли, если только он не подделал бухгалтерские книги, Боже сохрани. Если он это сделал, Эндрю будет беспощаден, да и Джек тоже, готовя очень острый нож, выражаясь фигурально.

Когда я шла по широкой тропинке среди зеленой лужайки, я заметила, что к дому подъехал автомобиль. Он медленно продвигался по подъездной дороге между дубов, и это была не возвращавшаяся Диана, я это знала — это был не ее автомобиль.

Через несколько секунд, когда мы приблизились друг к другу, я увидела, что это бледно-голубой «ягуар».

Может, Диана ожидала гостей? Странно, что она об этом не упомянула, если это так. Обычно она говорит нам, если кто-нибудь собирается прийти к чаю, предупреждая нас, давая нам возможность сбежать. Обычно Эндрю так и поступает, потому что ее гостями, в согласии с истинно английским ритуалом, были либо женщина, которая руководит церковным кружком, либо викарий и его жена, глава клуба садоводов или еще какой-нибудь местный деятель.

Машина поехала медленнее, а затем остановилась у подножия каменной лестницы. Я прошла через площадку наверх крыльца и стояла, выжидательно глядя вниз.

Наконец дверца «ягуара» открылась, и из машины вышла женщина.

Она была высокой и тонкой, с копной темных вьющихся волос, падающих по обе стороны узкого, но привлекательного лица. Ее глаза были темными, взгляд пристальным, а нежный рот выглядел как свежая рана из-за яркой помады.

На первый взгляд ее одежду можно было принять за цыганский наряд, но когда я скользнула глазами по стройной фигуре, то поняла, что в ее одежде есть какая-то закономерность. Хотя бы в том, что касается цветов. Она была одета в длинное, широкое шерстяное серое платье, сверху которого был короткий жакет, сшитый из красных, зеленых, лиловых и желтых кусочков. Разноцветная одежда Иосифа. Или так мне показалось. Длинные шарфы желтого, лилового и красного цветов были обмотаны вокруг ее шеи, и их концы развевались у нее за спиной. Сапоги были красные, а сумка желтой.

Мне не надо было представлять эту многоцветную женщину.

Я точно знала, кто это: Гвендолин Рисс-Джонс собственной персоной.

Любовница моего отца.

17

Мы пристально смотрели друг на друга. Какую-то долю секунды мы молчали.

По выражению ее глаз я понимала, что она знает, кто я, — догадалась, что я дочь Эдварда Джордана, — но я не думала, что она в этом признается. Не было никакого сомнения, что она не сообщит мне о своих отношениях с моим отцом и даже о том, что они были друзьями. Я поняла это интуитивно.

Она заговорила первой.

Подойдя ближе к подножию лестницы, она сказала:

— Я ищу миссис Кесуик. Это бесцеремонно — предварительно не позвонив, приехать. Пыталась, но ваш телефон был очень долго занят. Миссис Кесуик дома?

Я отрицательно помотала головой:

— Нет, к сожалению, она уехала за какими-то покупками, но должна вернуться с минуты на минуту. Не желаете ли зайти и подождать ее?

Гвенни закусила губу, и по ее узкому лицу промелькнуло тревожное выражение.

— Не хочу навязываться.

— Я уверена, что Диана скоро будет. Думаю, она будет очень расстроена, если вы ее не дождетесь.