Пересечь сплошную (СИ) - Литт Ксюша

– Протасов — это Стаса кореш. Учились они вроде вместе когда-то, и тут в институте уже пересеклись снова, – тут же с легкостью объяснил про Протасика Кирилл, даже секунды не подумал.

– Ясно. А Лерка?

– Что Лерка?

– С ней что? – Про Новикову Крайнов говорить желанием не горел, а я продолжала гнуть свою линию и настаивать, требуя, так сказать, чистосердечного признания.

– Да ё моё, – взвинтился в один момент Кирилл. – Что да что… У тебя прям бзик какой-то насчет нее. Ничего у нас. Учимся просто вместе, так же, как и с тобой. Вот что у нас с тобой?

– Ничего, – тут же, не задумываясь, ответила я.

— Вот. И с ней точно так же. Ничего. Ничего личного. Ты же сама видишь. Я ей не нужен. Она мне… тоже.

Про то, как она ему тоже он сказал с едва заметной запинкой, я это заметила. Еще и мрачная тень скользнула по лицу.

Все же несмотря на гонор и явную браваду Крайнов что-то недоговаривал. Не похоже, что так уж и не нужна ему была Лера. Красивая девочка его явно должна была привлекать, а вот то, что такой ненадежный Кирилл, Новикову для создания отношений не устраивал – в это я охотно верила. А учитывая, то, что она к тому же, как оказалось, еще была до сих пор девственница, то, безусловно, парня ей хотелось иметь несколько более серьезного. Кир для такого точно был не вариант. Как Стасик за своим Малышом, за своей девушкой он бегать не умел и не хотел. Так что, вероятнее всего, расклад в их ничего не значащих отношениях был именно такой. Но какой отвергнутый парень в этом сознается? 

Между тем, Кирилл быстро подавил вспышку недовольства и дальше продолжил более спокойно:

– Мы живем просто с ней сейчас рядом, – сказал он с какой-то безысходностью. – Я переехал в этом году. С матерью. Родаки разбежались, вот и пришлось залезть в эту дыру. – Он кивнул в сторону окна, подразумевая, что где-то там находилась старая часть города, застроенная дышащими на ладан «хрущевками». – Так что мы почти соседи теперь с Новиковой. Вместе в институт ездим. На автобусе. И обратно тоже. Вот и все что у нас с ней. Ничего. Что ты там напридумывала?

Да, я хотела, конечно, разговора начистоту, однако на такие глобальные откровения я не рассчитывала. Я смутилась и мне стало вдруг неловко. Я словно виноватой себя почувствовала, что и семья наша оказалась крепкой, и жили мы во много раз комфортнее, и что я, как и Лерка, не захотела принять его ухаживания. Но что поделать, ведь у меня уже был Юрка, я его любила и больше не собиралась ему изменять. А Кириллу, вообще-то, уже и плевать стало на все, он отошел чуть в сторону и набрал Новиковой:

– Лер, у нас тут культмассовое мероприятие, – весело заявил ей. – Мы тут все в кино собираемся. Явка строго обязательна. Давай в темпе мухой подгребай к торговому…

Лерка коллективно посмотреть фильм не отказалась, но темп у нее был, словно у сонной мухи, «подгребала» она мучительно долго, что для нее, в принципе, свойственно и не удивительно. Зато Назаров прилетел как на сверхзвуковом самолете. Чуть больше, чем через пятнадцать минут мы уже сидели в салоне его автомобиля. Кирилл снова сверхэмоционально делился очередной своей несдачей зачета и все также мечтал прижать где-нибудь в темной подворотне хмыря Эдика. Стас успевал, посмеиваясь, слушать друга, вставлять реплики и междометия, и смотреть за дорогой. А я… Я, находясь на заднем сиденье, краем уха слушала пацанов и бесцеремонно разглядывала водителя. Никто и ничто не мешало мне это делать. Случилось чудо – Назаров приехал один.

Я сама не заметила, что оказывается то и дело смотрела только на него. Хотя куда мне еще было смотреть? Кирилл, сидящий ровно передо мной, в поле зрения мне не попадал, а на Стаса открывался вполне приличный обзор. Я видела его затылок и профиль, и поэтому просто неосознанно скользила взглядом по привычно немного взъерошенным волосам, по оттопыренным ушам, по редкой, но уже отросшей щетине на щеках. По скулам, по шее… По губам, скривленным в полуулыбке. Их мне, вообще-то, не было видно, но, когда Стас повернулся что-то сказать Кириллу, я их поспешно выхватила взглядом и тоже так же едва заметно, как будто копируя, улыбнулась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

С той же самой глуповатой улыбкой окинула бесцельным взглядом салон, и вдруг мои глаза уперлись в глаза Назарова. Они пристально уставились на меня из зеркала заднего вида. Не знаю как долго Стас наблюдал за мной и насколько много он успел увидеть, но я страшно смутилась и поспешно отвернулась, уткнувшись в напрочь замороженное боковое стекло.

Больше заглядываться на ушастого в этот вечер, я сама себе не позволяла ни на секунду. Во всяком случае, пока не пришла Лерка, мне это вполне удавалось. Ждали мы Новикову, попивая чай-кофе. Крайнов, упиваясь горем о не сданном зачете, сразу перешел на пиво. Правда, горе его было каким-то слишком веселым. Кирилл трындел без умолку и ржал. Смеялся и Назаров. А я делала вид, что местами мне тоже немножко весело, а сама толком и не слушала, о чем они говорили. Вроде бы речь шла о предстоящем фильме, на который, к слову, ожидая Новикову мы на ближайший сеанс опоздали. Следующий начинался много позже, но мы, как я понимала, не торопились. 

Размешивая ложкой чай, я сидела и отрешенно размышляла. Скоро подходил к концу январь. Впереди оставалось еще четыре месяца.

“Чуть-чуть зимы перетерпеть и весну пережить, и вот тогда вернется мой солдатик”, – так мечтала я. С Юркой, я верила, все станет намного проще. Всё, абсолютно всё, станет по-другому. Пропадет это вечно гнетущее и раздражающее чувство, из-за которого не сидится, не лежится, а хочется куда-то идти или лучше бежать. Сбежать, спрятаться и наконец забыть все то непонятное, что случилось со мной. А это непонятное, наоборот, сейчас сидело совсем близко, прямо передо мной и наводило еще большую смуту в душе. Кстати, до его приезда мне не было так плохо. Так немного скребло, зудело и давило, наводя бесконечную тоску. Но такое можно было терпеть, как ноющую зубную боль. Нестерпимо стало, когда мы сели со Стасом за столиком бистро друг напротив друга в ожидании, когда начнется сеанс и приползет Лерка, а я попала в зону действия его ауры. Что сделали с нами проклятые майя? Я явно стала зависеть от Назарова. Встроенные в меня датчики теперь не просто улавливали объект, а еще остро и очень болезненно реагировали на него. Например, просто невыносимо стало смотреть на азартно что-то рассказывающего, смеющегося и довольного жизнью Стаса. Я считала, что меня МалышЬ бесит. Ничего подобного. Нет ничего более раздражающего, чем пышущий счастьем ушастый. Вот прямо до белого каления выводил этим смехом он меня из себя. Я не хотела его видеть, слышать и вообще дышать одним воздухом с ним, но еще больше я не хотела, чтобы он уходил. Я готова была терпеть все изъедающие меня заживо пытки, лишь бы он сидел вот так вот рядом и да — смеялся от души и беззаботно. Вот такой вот парадокс и вот такой вот странный вирус вселился в меня. Как называлась эта болезнь и чем она лечилась, я понятия не имела. И именно поэтому я свято верила, что панацея для меня находилась в Юрке. Только он мог спасти меня от этой напасти и заразы, и я с благоговейной надеждой считала дни до его возвращения.

У Крайнова, в отличие от Стаса, тоже было не все сладко в жизни, но он нашел подходящее лекарство, которое ему неплохо помогало. Залив в себя литр пива, он благоразумно побежал освобождать место для следующей порции, а мы с Назаровым остались в ожидании одни. Это произошло для меня так неожиданно. Вроде вот только мальчишки оживленно гундосили рядом и вдруг все смолкло. Мы погрузились в напряженную гнетущую тишину. У Стаса вся радость с лица слетела. Проводив взглядом удаляющегося в сторону уборной друга, он еще немного осмотрелся вокруг и, облокотившись об стол, решительно склонился ко мне:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Тебе что-нибудь взять? – добродушно предложил.

Естественно, я отказалась, причем не в первый раз. Он уже дважды за сегодня успел меня об этом спросить.

– Совсем?