Возмещение ущерба - Роберт Дугони

— Так где вы с ним встречаетесь?

— В рыбном ресторане Маккормика на Четвертой авеню. Он обещал к полудню подъехать туда. — Логан взглянул на часы. — А мне еще вас надо к матери завезти.

Что выливалось в поездку по мосту на восточную сторону озера и возвращение потом обратно в Сиэтл. На все это ушло бы не меньше получаса.

— Я поеду с вами, — сказала Дана.

Логан покачал головой:

— Тот парень желает говорить со мной с глазу на глаз.

— В таком случае я подожду в машине. Не хочу, чтобы мама увидела меня такой, как сейчас, Майк.

Он все не соглашался, хотя и сочувствовал ее желанию не показываться матери в таком состоянии.

— Не знаю, сколько времени это займет, а вам надо отдохнуть. Похоже, вы плохо себя чувствуете и стараетесь это скрыть. — Он помолчал, словно прикидывая возможные варианты. — Ладно, продержитесь еще немного, постараюсь долго вас не мучить.

Он нажал на акселератор. «Остин-хили» рванул по Двенадцатой стрит, откуда вылетел на трассу 1-90, направляясь на восток, к мосту. Двигатель гудел теперь негромко и ровно.

— Вы не туда едете! — заволновалась она. — Центр же в другой стороне!

— А мы не в центр едем, — сказал он. — Я везу вас к себе домой. Там вы сможете отдохнуть.

40

Майк Логан объяснил ей, что дом его находится на самой вершине горы Пума в Иссакве, не избегшей массовой застройки, когда кварталы жилых домов, особняки и новые торговые центры начали распространяться все дальше к востоку от Сиэтла. Но на горе, однако, местами еще сохранился первоначальный парк с густой зеленью и старыми деревьями. Там даже можно было встретить, правда все реже, рысь, пуму и медведя-гризли. На вершине горы на участках, арендуемых властями, возвышались и радиотрансляционные башни — к ним вели немощеные или мощенные гравием и упирающиеся в ворота дороги. «Остин-хили» кружил, поднимаясь вверх по одной из таких дорог мимо башен, и Дана следила взглядом за дорогой, пока перед ней внезапно не вырос трехэтажный дом из тесаной сосны, такой же естественный, как и гигантские деревья вокруг. Дорога огибала зады усадьбы, когда же Логан подрулил к фасаду, Дана просто оторопела. Дом был словно вписан в рощу кизила и можжевельника. Он походил на собор, чьи витражи вздымаются к скату крыши. Как и у Уильяма Уэллеса, дом сливался с окружающим лесистым пейзажем. Три пня во дворе были выдолблены в середине и превращены в кашпо для керамических ваз, откуда свешивались цветы и вьющиеся растения.

Дана вылезла из машины под аккомпанемент целой симфонии звуков — перезвона колоколов и курантов, колокольчиков, подвешенных на ветвях деревьев, — все это начинало кружиться и звенеть от малейшего ветерка.

— Это вы все сами придумали? — спросила она.

Логан кивнул:

— И построил тоже.

Она перевела взгляд на дом, потом опять поглядела на него.

— Это построили вы? — Вопрос прозвучал недоверчивее, чем она намеревалась.

Он пожал плечами.

— Без ложной скромности могу так сказать. — Он направился к передней двери. — Только должен предупредить, что внутри работы еще не закончены.

— Невероятно… Кто же это проектировал?

— Моя жена. — Перейдя деревянный мостик через ручей, Логан поднялся на веранду. Он отпер переднюю дверь, и Дана очутилась в холле со сланцевым полом и каменной стеной; по стене струился водопад, струи которого падали в бассейн с водяными лилиями, водорослями и рыбками. Из холла шли ступеньки вниз — в гостиную с камином из необработанной скальной породы, тянувшимся вверх до самого потолочного ската. В пол уходили древесные стволы, смыкавшиеся наверху с балками потолочных перекрытий, образовывавших второй ярус — с нишами и помостами. В огромные окна внутрь жилища проникала природа, и казалось, что ты и не покидал ее.

Вот он, шалаш на дереве, подумала Дана, вспомнив, что сказала Логану у себя дома.

Вероятно, имея в виду тот же их разговор, Логан заметил:

— Сара любила природу. Любила карабкаться куда-нибудь в горы, взбираться на деревья — в общем, лезть вверх. Она говорила, что, глядя сверху, обретаешь иную перспективу. — Логан помог Дане снять пальто и повесил его в шкаф возле входной двери.

— Невозможно представить себе, как можно было придумать такое, — сказала Дана.

— Частично это было по желанию, а частично — по необходимости, — пояснил он, возвращаясь в комнату. — Земля принадлежала еще прадеду, ею владело не одно поколение этой семьи. Штат пытался вынудить Сару продать ее, но Сара отказывалась. Она не сомневалась, что власти не постесняются тут же перепродать участок за хорошую цену. Власти стали мучить нас различными ограничениями и запретами на строительство, которое якобы нарушит заповедность территории. Думаю, они не сомневались, что мы не сможем построить ничего, что отвечало бы выставленным условиям, плюнем и продадим землю. — Логан улыбнулся. — Но они не знали моей жены.

— Чем же она занимается? — спросила Дана, смущенно припоминая, что раньше Логан сказал, что не женат.

— Училась она на архитектора, а по натуре была настоящим художником. — Он обвел рукой стены. — Эти картины — тоже ее работы.

На стенах были развешаны абстрактные полотна. Дана подошла к одному из них.

— Она и живописью занималась?

— До самого последнего дня.

Оторвавшись от картины, Дана поглядела на него.

— Сара умерла пять лет назад.

— Простите. — Теперь картины показались ей значительнее и интереснее, и, задавшись вопросом о времени их создания и не додумав свою догадку до конца, она спросила:

— Выходит, она не успела?..

— Пожить здесь? — докончил за нее Логан. — Нет. Не успела. Я начал строительство уже после ее смерти и за пять прошедших лет успел сделать лишь вот это. Времени закончить все мне не хватило, но я обязательно закончу. Это занимало мои мысли, отвлекало меня, помогало забыться, когда я в этом нуждался. Теперь же это помогает мне помнить.

— Не могу поверить, что вы все это сделали. Это поразительно.

— Для некоторых самых сложных работ я нанимал людей. Сложнее всего было поднимать сюда тяжелое оборудование, — сказал он, стараясь, чтобы слова его не звучали хвастовством. — Приходилось использовать допотопные методы строительства и воздвигать леса.

— Это впечатляет.

— Можно сказать, что мной двигала любовь, и потому я придавал значение каждой мельчайшей детали и делал все очень тщательно. К тому же я очень боялся древесного жучка. Вот почему все это длилось дольше, чем должно было бы. Но я чувствовал свою обязанность перед Сарой создать нечто превосходное. Ведь это был последний из ее замыслов. — Он взглянул на часы и, похоже, засуетился. — Кухня на втором ярусе. Берите все, что найдете в холодильнике и ящиках. Боюсь, найдете вы немного, — сказал он и вышел.

— Не беспокойтесь. — Дана взяла в руки стоявшую на приставном столике фотографию. Майк Логан, сидя на корточках, обнимал женщину в каталке; голову женщина криво склонила набок, рот ее был полуоткрыт, руки и ноги скрючены.

— Это Сара, — сказал, входя в комнату, Логан.

Дана поставила фотографию на место.

— Простите. Я не должна была…

Он мотнул головой.

— Я пригласил вас к себе, Дана, а фотография стоит так, чтобы ее видели. Сара умерла от осложнений, вызванных мышечной дистрофией. — Он опять взглянул на часы. — Вы уверены, что все у вас будет здесь в порядке?

— Конечно. Я прекрасно проведу здесь время. Поезжайте. И не спешите.

— Я вам позвоню попозже. И пошлю сюда патрульную машину. — Он поднялся по ступенькам к входной двери. — Наверху, во второй нише справа, — комната для гостей. Только будьте осторожны на мостках. У меня не было времени все как следует приладить. Некоторые еле держатся. Ходить там можно, только прыгать и трясти их нельзя.

— Не думаю, что я займусь тут прыжками, Майк.

Он улыбнулся.

— Полотенца — под умывальником в ванной, если захотите принять душ.

— Это соблазнительно, но больше меня интересует компьютер с доступом в Интернет.

— Мой кабинет наверху. — Он ткнул пальцем в сторону западной ниши. — Оттуда вид — лучший во всем доме. Там вы увидите стол с откидной крышкой и Интернет с дистанционным пультом. Но все-таки лучше отдохните, вы уже целую неделю крутитесь как белка в колесе.

— У меня впереди еще много времени для отдыха, Майк.

Он сдержанно кивнул.

— Попозже я позвоню. — Она проводила его к двери. — Вы ведь не ляжете сразу, правда? — В ответ она лишь улыбнулась. — Заприте за мной дверь.

— Все будет в порядке, Майк. Да и кто меня здесь разыщет?

41

Рыбный ресторан и бар Маккормика на углу Четвертой авеню и Коламбия-стрит в центре Сиэтла были весьма популярны. Расположенные рядом с окружным судом и новенькой ратушей, они разместились в здании, где раньше был отель «Окленд». Построенное еще в 1897 году красно-кирпичное здание и снаружи и внутри сохранило явные следы стиля «fin de siecle».[1] Убранство ресторана включало отделанные деревянными панелями кабинеты, позолоту и бронзовые инкрустации на потолке, затейливые лампы, белый плиточный пол и темно-зеленые приспущенные шторы на окнах, выходящих на улицу. Логан объявил метрдотелю, что у него назначена встреча в баре, и тот указал ему наверх и вправо, где, если подняться на три пролета лестницы, попадаешь в бары — обычный, а если угодно, устричный. Логан сел в уголке обычного с тем, чтобы наблюдать входивших. Висевший над ним на стене календарь вел отсчет дней, остававшихся до дня святого Патрика. Отклонив предложенное ему барменом меню, он заказал колу и вперился в экран телевизора, вделанного в стену несколько выше огромного чучела лосося.